Алексей не верил в хронофизику, зато верил в документы. Именно архивный азарт привёл его в сырой подвал бывшего НИИ «Градиент», где некогда располагался отдел «Темп-2» — проект, которого официально не существовало. В Интернете упоминалась лишь записка без подписи: «Работы по генерации локальных хроносдвигов прекращены в июле 1981-го. Оборудование законсервировано». Алексей намеревался найти следы этой консервации, чтобы закрыть белое пятно в диссертации.
Фонарик выхватил массивную дверь с колесом. Она оказалась приоткрыта — словно специально для него, и он шагнул в круглую комнату, где пахло озоном и старой медью. В центре на постаменте тускло светились приборы, знакомые по архивным схемам: осциллограф, блок резонансных катушек, магнитная лента с записью частоты Шумана. Табличка предупреждала: «Ручной запуск без синхронизации источника грозит необратимой темпоральной десинхронизацией». Алексей поколебался. Исследовательский зуд пересилил. Он дотронулся до зелёного тумблера.
Мир свернулся в точку. Дикая боль прошила каждую клетку, звук разложился на спектр, а потом всё исчезло в безмолвной вспышке.
Очнулся он на тёплом асфальте, вдыхая бензиновый дух и сладость цветущих каштанов. Небо резало глаз пронзительной синевой, словно с него сдёрнули привычную городскую дымку. Кругом — пустырь с трещинами, в которых зеленел спорыш, и панельные девятиэтажки, выкрашенные в бледно-розовый, жёлтый, грязно-голубой. Ни одной стеклянной башни, ни одного рекламного экрана. Над домами завис Ми-8, и красная звезда на хвостовой балке окончательно лишила сомнений.
Он встал и направился к дому, где на скамье сидели старухи. Одна грызла семечки, другая вязала носок, ловко орудуя спицами. Завидев Алексея, они смолкли. Он спросил число.
— Десятое мая, — настороженно ответила та, что с вязанием. — Ты откуда такой? Олимпиада на носу, патрули всех без прописки задерживают.
— Год, — выдохнул Алексей, хотя уже знал ответ.
— «Тыща девятьсот восьмидесятый», — хмыкнула грузная, стряхивая шелуху с подола.
Сердце споткнулось, перед глазами поплыли радужные пятна. 1980-й. Отец жив — ему двадцать один, он студент МАИ. А ещё Алексей знал из закрытых источников, что в августе в Москве произойдёт малозаметное событие — пожар в общежитии, где будут уничтожены некие важные документы по лазерной физике. Среди погибших числился и его отец — тот самый инцидент, что позже аукнулся раком. В горле встал ком: он мог всё изменить.
Но едва он сделал шаг к подъезду, как сбоку раздался окрик: «Гражданин! Предъявите документы!» К нему торопливо шагал милицейский сержант с красной повязкой. Солнце блеснуло на кокарде. Правая рука сержанта легла на кобуру, левая уже тянулась к свистку. В окнах хлопали форточки, кто-то поспешно задёргивал занавески — район замирал, наблюдая за чужаком.
