Тяжёл и печален был их путь. Аттар ехал верхом на своём верном скакуне, и оба они были изранены и жестоко исколоты стрелами в той злосчастной битве, что осталась позади. Острые наконечники ушли глубоко в плоть, точно злые иглы, но за долгие мили пути боль притупилась. Бывает так, что к исходу долгой дороги старые раны окостеневают, и путнику начинает казаться, будто чёрные стрелы врагов торчали из него всю его жизнь. Кровь больше не лилась горячей струёй, а лишь запеклась вокруг древков тёмно-красными тяжёлыми каплями.
Копыта бедного коня были сбиты в кровь. Бедняге едва хватало сил, чтобы нести собственное бремя, не говоря уже о всаднике. Серебряный лунный свет заливал пустыню, и в этом обманчивом блеске копыта то и дело глубоко увязали в зыбучих песках. Поднимался сильный ветер — предвестник яростной песчаной бури. Он выл и свистел, толкая путников в спину, словно старый суровый погонщик, который торопит их и не даёт упасть. Но силы их были на исходе.
Тогда Аттар соскользнул на землю и ласково придержал коня. Он подошёл к самой его морде, мягко погладил по тёплому носу и заглянул в уставшие преданные глаза. В них, точно в двух чистых озерцах, отражалось бездонное звёздное небо, но за звёздами крылась глубокая, нечеловеческая печаль. Ни одного слова не было сказано в тот миг, да и к чему были слова? Аттар просто прислонился своим лбом к бархатному лбу коня. Целый год этот добрый скакун верой и правдой служил своему хозяину. Он шёл за ним по опасным тропам, бесстрашно выносил его из самого пекла и всегда оказывался рядом, когда бывал нужен.
Всадник смотрел на своего друга с великим сожалением, но Аттар был из тех добрых людей, чьё сердце верило в конечную справедливость мира. Он сам не страшился смерти и теперь видел в ней не врага, а милосердное спасение для своего измученного товарища. Конь тоже не дрожал. В его кротком взгляде Аттар прочёл удивительное понимание и смирение перед роком, какое бывает только у благородных животных, безгранично доверяющих человеку. Говорят, люди боятся смерти по той же причине, по какой малые дети боятся темноты — лишь потому, что не ведают, что скрывается за этой завесой. Но Аттар твёрдо верил: какая бы тайна ни ждала впереди, эта темнота принесёт его другу долгожданное исцеление и покой.
Не отводя взгляда от верных глаз коня, Аттар медленно занёс руку за спину. Едва его ладонь скрылась, в тишине ночи раздался чистый, резкий свист эльфийской стали. Меч пронзил воздух — быстро и милосердно, обрывая земные мучения животного.
