Он уже неделю был в Городе — мотался из одного бара в другой, совершенно не зная, как убить время.
Палящее солнце, соль, проступавшая на потной рубахе, усталость напряженных мышц остались в прошлом. Воспоминания, такие живые, реальные, дарующие дыхание настоящей, пусть грубоватой, жизни отступали не сразу — мелкими шагами уходили в небытие, оставляя позади себя гулкую пустоту, которую он не в состоянии был ничем заполнить…
Хозяин ранчо, который рискнул взять в работники человека с бриллиантовыми запонками и галстуком от Brioni в одежде, несомненно, был азартным человеком. Санчеса не смутили ехидные усмешки, нарисовавшиеся на лицах других ковбоев при взгляде на вновь прибывшего. Старый ранчеро только поправил на голове свою неизменную фетровую шляпу из войлока белой козы и сухо сказал:
— Можешь называть меня Антонио. Переоденься, эта попсовая одежда тебе не понадобится.
— Я на это и не рассчитывал. Я — Итен, — открытая улыбка, ни капли стеснения, ни одного намека на робость…
Удивительно, что ему даже не пришлось притворяться. Стеснительным и робким он никогда не был, а вот улыбку не пришлось подделывать — она родилась неожиданно искренне и осветила последующие два месяца существования веселыми и даже беспечными оттенками. Он как будто забыл всю прошлую жизнь и начал новую — простого работяги и весельчака.
— Посмотрим, насколько ты прочен, — с этими словами, обыгрывая его имя, каждый раз давал распоряжения ранчеро Антонио.
И он держал планку — Итен — прочный и сильный!
А со старым Санчесом он неожиданно по-настоящему сдружился.
А расстались они с оттенком легкого сожаления. Будто впереди еще будут новые встречи, неспешные разговоры за холодной бутылочкой домашнего сидра, азартные споры о преимуществах европейского футбола над американским, уроки гольфа, в которых один, не зная правил элитного спорта, отлично бьет, а другой время от времени изящно мажет, по всем установленным правилам.
— Все, парень, в этом сезоне для тебя работы нет, — улыбаясь, Санчес протянул ему заработанные деньги. — Мотай — развейся! Подури слегка… А потом… снова ко мне?
— О кей! — легко откликнулся Итен. В тот момент он не сомневался, что покидает ранчо старого Антонио Санчеса лишь на время.
Итен, вспоминая, улыбнулся и опрокинул в рот содержимое маленькой пузатой рюмочки. Прозрачная рисовая водка согрела внутренности, на мгновение примирив с духотой шумного бара.
Он уже целую вечность находился в Городе… Ритм большого мегаполиса захватил его, все больше отдаляя от знойного неба старого ранчо. Стучал, бился в уши рокочущей музыкой, слепил разноцветными софитами, стараясь доказать, что без него — Итена Бруни гармония индустриального агломерата невозможна. Как невозможно отгородиться от мелькания разных лиц, суеты, бесконечных звонков … и разговоров, снова и снова… Казалось, всем было от него что-то нужно!
