Три года назад случилось то, что не должно было случиться. Не со мной и не с кем-либо ещё. То, что вошло в историю жирной кровавой кляксой. То, что заставило дрожать от ужаса каждого человека на нашей маленькой, внезапно ставшей очень тесной Земле.
А началось всё до безобразия буднично.
Я сидел на кухне. Моя холостяцкая берлога, девять квадратов совковой архитектуры. Обои в цветочек, которые клеил ещё дед, наполовину отстали у батареи и лениво колыхались на сквозняке. За окном серело стандартное утро спального района: панельки-близнецы, ржавые качели во дворе и чья-то «девятка», вечно сигнализация которой выла по ночам. Но сейчас было тихо. Слишком тихо для восьми утра.
Чайник закипел, плюнув кипятком на столешницу. Я достал кружку с отколотой ручкой - другой не было уже года два - и кинул на дно пакетик «Липтона». Не потому, что гурман, а потому что дёшево и бодро красит воду в цвет заварки. Сахар кончился вчера, но я нашёл в шкафу засохшую половинку шоколадной конфеты. Тоже пойдёт.
И сигарета. Camel. Он же «Самец» в простонародье. Синяя пачка с верблюдом, который смотрит на тебя с таким видом, будто знает о жизни что-то такое, чего ты никогда не поймёшь. Я выбил одну, сунул в зубы и чиркнул зажигалкой, которую в прошлую пятницу выиграл у Коляна в карты. Обычно он жульничает, но в тот раз я был чертовски убедителен.
Колян - это отдельная тема. Друг детства, собутыльник и человек, который умудряется находить приключения даже в очереди за хлебом. Вчера мы с ним «немного посидели». Самую малость. Буквально пару пузырей на двоих, за жизнь поговорили, за баб, за то, что начальник у него мудак. Ничего криминального. Сейчас башка гудела праведным набатом, но это было привычно.
Я затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и вдруг услышал звук.
Не хлопок. Не выстрел. А именно взрыв - такой, от которого дрогнули стёкла в раме, и по подъезду прокатилось эхо, будто по пустому ангару ударили кувалдой. Зажигалка выпала из рук. Я замер с сигаретой в зубах и тупо уставился в окно.
А там началось.
Крики. Стоны. И они.
Твари. Много тварей. Они вываливались из подворотен, лезли из окон первых этажей, спрыгивали с козырьков подъездов. Я не мог разглядеть деталей, но видел достаточно: угловатые силуэты, рваные движения, неправильная анатомия. Существа двигались рывками, как сломанные марионетки, и от этого было ещё страшнее. Один перемахнул через машину у подъезда, даже не коснувшись её лапами. Приземлился на женщину с коляской.
Я зажмурился. Открыл глаза. Снова зажмурился.
