ПЕПЕЛЬНЫЙ РУБЕЖ
Книга первая: Охотник и пламя
Пролог.
День, когда мир треснул
Триста лет назад. Цитадель Эрранов
Пламя ревело, пожирая камень.
Своды древней цитадели дрожали, и вековая пыль сыпалась с потолка серебристым дождём. Аэлин Эрран, глава Дома Огня, стояла в центре зала и смотрела на алтарь. Пламя не обжигало её — оно было частью её крови, её дара. Но сейчас огонь, струившийся с её ладоней, был не золотым, а белым, режущим глаза. Нечто шло не так.
Рядом стоял её муж, Дарион Морвейн. Высокий, широкоплечий, с чёрными волосами, спускавшимися на плечи, и серыми глазами — теми самыми, что позже унаследует их далёкий потомок. Воздух вокруг него холодил — так остывает камень после заката. Он сжимал рукоять «Плача Ночи», и клинок горел тьмой — чёрное пламя, которое поглощало свет.
— Аэлин, остановись, — сказал он. Голос его был низким и хриплым, но в нём слышалась мольба. — Разлом не закрыть. Он слишком большой.
— Я должна попытаться. — Её голос дрожал от напряжения. — Если мы не закроем его сейчас, он поглотит всё. Всех.
В центре зала, над алтарём, пульсировала трещина в реальности. Из неё сочилась тьма — не просто отсутствие света, а живая, дышащая субстанция. Она извивалась, как змея, и от неё пахло гарью, серой и чем-то сладковатым — так пахнет смерть, когда она приходит не в бою, а медленно, изнутри.
Их любовь была запретной. Эрран и Морвейн — два рода, которые веками враждовали и одновременно дополняли друг друга. Когда Аэлин и Дарион встретились впервые на нейтральной территории, на Совете Великих Домов, их потянуло друг к другу с силой, которую они не могли объяснить. Месяцы тайных встреч. Письма, переданные через верных слуг. И однажды ночью — побег. Они обвенчались в маленьком храме на границе Пустошей, где их не могли найти ни шпионы Эрранов, ни соглядатаи Морвейнов. Их любовь была вызовом. Их союз — предвестием катастрофы.
Но теперь, стоя перед разломом, они были не просто мужем и женой. Они были последней надеждой мира.
Аэлин вложила в алтарь всю свою силу. Огонь хлынул из неё — золотой, очищающий, тот самый, что передавался в её роду из поколения в поколение. Дарион добавил свою магию — магию Кости, которая сдерживала тьму, не давая ей вырваться наружу.
На мгновение показалось, что получается. Трещина начала сужаться. Аэлин уже видела, как края разлома сходятся, как тьма внутри него бьётся в агонии. Она улыбнулась — впервые за долгие часы.
А потом алтарь взорвался.
Взрывная волна отшвырнула Дариона к стене. «Плач Ночи» выпал из его рук и зазвенел о каменный пол. Аэлин осталась стоять у алтаря — но теперь её тело было объято не золотым, а белым пламенем. Тем самым, которое она не могла контролировать.
