Глава 1. Тело, которое не горело
Мёртвых в Вереске сжигали до рассвета.
Так было всегда.
Не потому, что люди любили огонь. Не потому, что земля была слишком каменистой для могил. И даже не потому, что старые жрецы когда-то написали это в своих толстых книгах с железными застёжками.
Просто каждый в деревне знал: если тело встретит утро целым, в нём может проснуться вторая душа.
А вторая душа уже не помнила, кем человек был при жизни.
Эйран подбросил в печь три полена и отступил на шаг. Жар ударил в лицо, высушил губы, заставил глаза заслезиться. Он поднял рукав, вытер лоб и посмотрел на тёмное небо за решётчатым окном.
До рассвета оставалось меньше двух часов.
Плохо.
Сегодня мёртвых было трое. Старик Халвен, который умер тихо, сидя у окна. Младенец без имени, проживший всего один вечер. И женщина с разбитой грудью, найденная у северной дороги.
Старик уже стал пеплом. Младенца Эйран сжёг быстро, почти не глядя. С такими телами всегда было тяжелее всего, но работа есть работа. В Вереске никто не спрашивал, хочешь ты смотреть на смерть или нет. Её просто приносили к тебе на телеге и говорили:
— До утра.
Последнее тело лежало на каменной плите у стены.
Женщина.
Нет.
Девушка.
Эйран заметил это только сейчас, когда пламя в печи разгорелось сильнее и осветило её лицо. На вид ей было не больше двадцати. Белая кожа. Чёрные волосы, слипшиеся от грязи и крови. Тонкие пальцы. Порванное платье, не деревенское — слишком тонкая ткань, слишком аккуратный шов на рукавах.
Такие не ходили по северной дороге одни.
Такие вообще не приходили в Вереск.
Эйран взял железный крюк, подтянул носилки ближе к печи и поморщился. От тела не пахло смертью. Это было странно. Даже свежий покойник пахнет иначе, чем живой. Холодом, мокрой тканью, остановившейся кровью. А от неё пахло дождём и чем-то горьким, будто раздавленной травой.
— Кто ты такая? — тихо сказал он.
Ответа, конечно, не было.
Ответы мёртвых начинались только после рассвета. И тогда спрашивать было уже поздно.
Эйран подкатил носилки к пасти печи. Внутри ревел огонь. Красный, густой, злой. Он знал этот огонь лучше, чем лица соседей. Знал, сколько сухих поленьев нужно для старика, сколько для утопленника, сколько для того, кто умер от лихорадки. Знал, что кости трещат не сразу. Знал, что волосы вспыхивают первыми. Знал, что человеческое тело всегда сдаётся огню.
Всегда.
Он толкнул носилки вперёд.
Тело девушки скользнуло в печь.
Пламя коснулось края её платья — и погасло.
Эйран замер.
Сначала он решил, что показалось. В печи остались угли, жар, дым. Но огонь будто отступил от тела. Не исчез совсем, нет. Он продолжал гореть по краям, лизал каменные стены, жрал поленья, шипел в щелях. Но там, где лежала девушка, пламени не было.
