Глава 1. Чужие слёзы как прибыль
Город 2050 года не пахнет железом и выхлопами, как в старых голографических фильмах, которые крутят по ночному каналу «Ретро-Нуар». Он пахнет озоном и чужими сожалениями. Небо над Манхэттеном переливалось мутным перламутром – барьерные купола фильтровали ультрафиолет, но пропускали серость, которая оседала на плечах как невидимая пыль. Стеклянная башня «Коррекции Инвест» торчала из этого полумрака, как игла, воткнутая в шею спящего гиганта. Сорок восьмой этаж. Кабинет Майкла Корда.
Здесь не было привычных мониторов. Вместо них – голографические ленты, которые вились вокруг кресел, как змеи, выдрессированные не жалить, а убеждать. На каждой ленте пульсировали цифры: цена эмоций, котировки сожалений, индекс неслучившейся любви. Брокеры «Коррекции» не торговали нефтью или акциями. Они торговали моментами, которых никогда не было. Стоимость одной разбитой надежды колебалась от трёх до семи тысяч хроно-кредитов в зависимости от глубины чувств жертвы. Майкл знал эти расценки наизусть.
Он сидел в кресле-коконе, обложенный гелевыми подушками, которые считывали его нейроритмы и подстраивались под настроение. Сейчас они были холодными – он выходил из рейса. Воздух в кабинете пах стерильным спиртом и чем-то сладковатым, чем-то, что невозможно описать словами, но легко узнать: это запах чужого будущего, которое только что украли.
– Восстановление через три, две, одна, – проговорил синтезатор женским голосом, который Майкл ненавидел за чрезмерную нежность. – Контакт с реальностью установлен. Отсчёт соматических эффектов: ноль целых семь десятых.
Он открыл глаза.
Потолок кабинета был жидким – миллиарды светодиодных точек имитировали звёздное небо. Но Майкл знал, что это ложь. Настоящих звёзд не видели уже двадцать лет, с тех пор как запустили орбитальные отражатели для борьбы с потеплением. Они отражали солнечный свет обратно в космос, но вместе с теплом отражали и мечты. Теперь люди смотрели только вниз – на свои смартфоны, на свои хроно-импланты, на свои балансы. Он моргнул, и искусственные созвездия погасли, заменившись ровным белым светом. Безликим. Безопасным. Бездушным.
– Время, – хрипло сказал он.
– 14:02. Длительность коррекции: сорок семь секунд реального времени. Эффективность: девяносто восемь процентов.
Майкл не улыбнулся. Высокий процент ничего не значил. Важно было то, что он притащил с собой обратно – чужую тоску, которая осела в груди как свинцовый осадок. Он знал этот вкус: горечь одиночества, смешанная с утренним кофе, который сварили, но так и не выпили. Её звали Клэр. Он даже не запомнил её лица – только ощущение, как она входит в кафе «Красный зонт» в Сан-Франциско 2030 года, с надеждой, что сегодня она встретит кого-то важного. Её пальцы сжимали ремешок сумки, на губах играла робкая улыбка, а в глазах – тот самый свет, который бывает у людей перед судьбоносной встречей. Она купила круассан и уже протянула руку к дверной ручке.
