Москва
встретила Еву привычной серостью.
Мартовский снег превратился в грязное
месиво под ногами прохожих, ветер бросал
в лицо колкие капли, а небо давило
свинцовой тяжестью. Ева торопливо шла
от метро к дому, на ходу проверяя телефон
– заказчик опять прислал сообщение:
«Нужно ещё немного поправить логотип,
сделайте пожирнее линию и добавьте
теней».
– Конечно,
сделаю, – пробормотала она, убирая
телефон в карман. – Как скажете.
Она
ненавидела эту работу. Нет, не саму
работу – дизайн она любила, могла часами
рисовать, подбирать цвета, шрифты,
композиции. Но бесконечные правки, вечно
недовольные клиенты, мизерные гонорары
и хроническая нехватка времени – это
выматывало. Особенно сейчас, когда маме
потребовалась операция.
– Ева,
ты как? – голос Насти в трубке звучал
встревоженно. – Я звонила тебе весь
день.
– Работала,
– ответила Ева, заходя в подъезд и
поднимаясь по лестнице (лифт опять
сломался). – Заказчик замучил правками.
– А
мама?
– Нужно
собирать деньги. Операция дорогая. Я
уже почти насобирала, ещё чуть-чуть.
– Ты
герой, – вздохнула Настя. – Я бы на твоём
месте давно сломалась.
– Некогда
ломаться, – усмехнулась Ева, открывая
дверь своей однокомнатной квартиры. –
Ладно, давай, завтра созвонимся.
Она
бросила сумку на пол, разулась и плюхнулась
на диван. Квартира была маленькой, но
уютной – Ева сама делала ремонт, сама
выбирала мебель, сама вешала полки.
Здесь было её личное пространство, её
крепость, где можно было спрятаться от
бесконечной гонки.
Но
сегодня даже стены не спасали. Мысли о
маме, о деньгах, о бесконечных правках
– всё это крутилось в голове, не давая
расслабиться. Ева закрыла глаза и
провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.
Ей
приснилось метро. Обычная станция
«Китай-город», толпа людей, шум поездов.
Она стояла у края платформы, ждала свой
состав. Вдруг кто-то сильно толкнул её
в спину – она полетела вниз, на рельсы,
прямо под приближающийся поезд.
Крик
ужаса вырвался из горла, но вместо удара
– вспышка синего света, ослепительная,
прожигающая насквозь. И лицо. Чьё-то
лицо прямо перед глазами. Мужское,
красивое, с золотыми глазами, в которых
плескалось что-то древнее и пугающее.
Оно смотрело на неё со спокойной, почти
счастливой улыбкой.
– Ты
пришла, – сказало лицо. – Я ждал.
И
всё исчезло.
Айден
стоял на балконе своего дворца и смотрел
на две луны. Обычное занятие для вечера
после долгого совета. Совет был тяжёлым
– северные провинции опять роптали,
южные границы тревожили разбойники, а
в столице зрели заговоры. Айден устал.
Устал так, как может устать только
бессмертный, который живёт двести лет
и не видит конца.
