Когда-то дворец мясного барона показался мне самым богатым зданием, внутри которого я побывал. Залы храмов и других общественных зданий не могли сравниться в великолепии с ним. Богатство дворца рода Патунга показало мне, насколько жалким и безвкусным было жилище Вакаранги Карехи. Мясник – он и есть мясник.
Территории обоих дворцов были обширными, но Патунга не стремились обустроить каждый уголок своих владений какими-либо атрибутами богатства. Ни огромных статуй предков, ни обелисков и пирамид, облепленных золотом. Никаких отражающих поверхностей, скользкого пола из небесного стекла и никакой прочей сверкающей мишуры. Дворец Патунга строг, изящен и серьёзен.
Первые уровни дворца выстроены из гладкого серого камня, на котором, если присмотреться, мерцал мелкий узор из иероглифов.
Чем выше уровень – тем светлее камень. Верхние этажи вообще отлиты из полупрозрачного голубого небесного стекла. Кое-где солнечные лучи даже проходили сквозь стекло, преломляясь на пучки света.
Я ещё слабо понимал, как дивианцы возводили такие фантастические здания. Знал лишь, что само по себе небесное стекло не было каким-то сверх дорогим материалом. Ценным его делала последующая обработка. Особенно когда стекло готовили для доспехов. Если верить скрижалям, пластины стеклянной брони обрабатывали минимум четверть поколения. Иногда и больше. Не знаю, давало это какой-то эффект или было маркетинговым хвастовством, типа как столетний вискарь.
Нижние уровни дворца утопали в зелени, а верхние – стеклянные – поднимались над кронами ярко-зелёных деревьев. Дворец напоминал воина в доспехах из небесного стекла, устроившего засаду в кустах.
Приёмный зал начинался сразу за входной аркой. Ни дверей, ни преграды из «Стены Воздуха», ни узорчатых ворот не было. От улицы зал отделялся таким же небольшим лабиринтом, как вход в комнату для благоволений.
Приёмный зал оформлен чуть веселее, чем экстерьер дворца.
Статуи предков расставлены в альковах в несколько рядов друг над другом. Заполнены только три нижних ряда, верхние пустовали, ожидая статуи новых героев. Ажурные перегородки из золота разделяли пространство огромного зала на обособленные комнатки. Вдоль стен можно увидеть популярные у военных изваяния творений грязи: гракки, вьеввы, марри и прочие.
Маджа быстро шагала к центру зала, где возвышался ступенчатый круглый подиум с тремя золотыми лектусами. Я спешил за ней.
На центральном полулежал худенький старичок в белом халате с треугольным вырезом на впалой груди. На лектусе слева сидел огромный, поросший седым волосом старец. Он одет в одну лишь набедренную повязку. Старец был весьма мускулист и морщинист. На его лысой голове торчал пучок белых волос, перехваченных ожерельем из синих камней. На правом лектусе – восседала широкоплечая, богатырского вида женщина, лет шестидесяти, облачённая во что-то вроде бутафорских доспехов из твёрдой ткани, расшитой золотом. Лицом женщина похожа на постаревшую Маджу.
