В христианстве дьявол наиболее известен под именем Сатаны.
Современные формы христианства рассматривают дьявола как ангела, восставшего против Бога. Ему приписывается ненависть к человечеству и вообще созданиям Божьим, противостояние Богу, распространение лжи и хаоса в людских душах. Другие христианские течения считают дьявола воплощением людских пороков и страстей.
В библейских текстах дьявола называют «драконом», «древним змием», Сатаной, «князем этого мира».
В Евангелии дьявол предлагает Иисусу: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её». Но Иисус отвергает все искушения.
В позднем Средневековье «Сатана» и «Люцифер» становятся равнозначными понятиями. Это произошло вследствие аллегорического объяснения стиха у Исайи, которое под сравнением вавилонского царя с утренней звездой люцифером трактует сатану, хотя в новозаветных текстах Христос самого себя именует «утренней звездой», а Византийская церковная поэзия уподобляет деву Марию «звезде, являющей солнце».
Языки пламени большого костра высоко вздымали вверх, выбрасывая в морозную зимнюю ночь кучные брызги искр. Ярко освещая кроваво-красным цветом обширную долину, спрятавшуюся между каменистых горных хребтов, усыпанных толстым слоем снежного покрова. В тихом безветрии, треск сухих сучьев старого валежника, снова и снова, заглушал гулкий, прерывистый звук бубна, смешанный с дикими воплями странного существа похожего на человека. Длинные, седые волосы, при каждом его движении, болтались, словно ветви старого ясеня от малейшего дуновения ветра. А лохматая, местами рваная, шкура, висевшая на тощих плечах, будто рыжий саван накрывала его худое тело. Безобразную фигуру существа дополняли, длинный, горбатый нос, торчавший клином между растрёпанных по лицу волос, и безумные, широко открытые на выкате глаза. Они, в отблеске пламя, отражались зловещим сине-зелёным цветом.
Однако это был человек. На некоторое время он стихал, уступая соло костру, а за тем, с новой силой принимался бить в бубен. Разрывая тишину ночи жуткими заклинаниями, будившими обитателей заснеженной долины. Хотя, мало кто спал здесь, в это время.
Над многочисленными юртами, разбросанными в шахматном порядке, тёмными струйками, в безоблачное, звёздное небо поднимался неторопливо дым горящих очагов. Из некоторых, то и дело, высовывались любопытные дети, пытаясь во тьме разглядеть силуэт худого человека у большого огня. Но чьи-то властные руки, в тот же миг, затаскивали их обратно внутрь. Жители долины томились в нервном ожидании важного решения вождей своих племён, собравшихся в одной из юрт, стоявшей рядом с огромным костром. Там, где бесновался одетый в старое тряпьё известный в этих местах шаман.
