– Зря я все-таки писал на этот долбаный трансформатор, – в очередной раз удрученно пробубнил Леха.
В то утро ничего не предвещало, что в жизни Лехи произойдут события, про которые принято говорить – второй раз родился.
Леха тихо-мирно сидел в сквере на лавочке с мужичками, душевно общался с коллегами по хобби. Развалившись на скамейке в живописных позах, они наслаждались чтением и первыми пригревающими лучами весеннего солнца. Иногда мужчины по очереди ходили в соседний ларек, кончено же за книгами и газетами. Изучив свежую порцию новостей или чутка почитав книгу, буквально строк по пятьдесят, читатели неспешно переговаривались, экспертно обсуждая ситуацию в мире.
В один момент Леха почувствовал, что его организм переполнен полученной из книг информацией и просит освободить место хотя бы в мочевом пузыре. Мужички решали этот вопрос просто. Они заходили за небольшой кустик рядом с лавочкой, но Леха родился в Питере, и ему претила такая некультурность.
Алексей в силу врожденной деликатности и приобретенной в ПТУ интеллигентности, вариант с чахлым кустиком, еще толком не распустившим листочков, даже не рассматривал.
Леха решил пройти немного дальше, но сделать все чинно, благородно, как свойственно коренному петербуржцу. В дальнем углу сквера стояла трансформаторная будка, за которой можно было надежно укрыться от постороннего мира и глаз бдительных бабулек с соседних лавочек.
Видимо, Леха не один в сквере с такой чуткой душевной организацией. Судя по следам, другие люди тоже отмечали удобное расположение трансформатора для уединения. Потемневший снег, еще оставшийся в тени, прорезала узкая тропа, уводящая за будку. Для удобства пешеходов почерневшие сугробы по бокам тропинки добрые люди пометили желтыми разводами.
Леха прошел мимо металлической двери с надписью: «Не влезай, убьет!», за которой обижено гудел трансформатор и, свернув за угол будки, остановился на утоптанной площадке. Интеллигентный читатель воровато огляделся и начал писать свое имя на облезшей стене. Леха уже почти дописал, но на последней букве, попал струей в глубокую трещину, сверху вниз пересекающую осыпающуюся штукатурку. Именно в этот момент писатель и почувствовал резкий удар, словно его шарахнуло молнией.
Леха потом вспоминал в больничке: жизнь перед глазами не проносилась, зеленый коридор тоже не открывался. Все произошло буднично и мгновенно. Долбануло как следует, будто рельсом огрело и отбросило на несколько метров.
Мужички, взволнованные отсутствием Лехи и невозможностью присовокупить его взнос к сумме, необходимой для покупки новой книги, быстро отыскали неподвижное тело товарища. Они потом и рассказали, что Леха лежал как живой, будто начитавшись книг, просто прилег на грязный снег полюбоваться весенним солнышком.
