Ночь в Нижнем Ковше всегда пахла мокрым камнем, старым железом и дешёвым самогоном из подвала «Трёх ворон». Город прижимался к реке, как пьяный к бабе, — кривые улочки, чёрные от копоти стены домов, построенных ещё при Старом Короле, когда магия была грубой, как топор, и била прямо в морду. Фонари здесь горели редко, а те, что горели, часто мигали синим — след от старых заклятий, которые никто уже не снимал. Потому что лень, блядь, и потому что так привычнее.
Антон Ветров, оперативник Отдела Б третьего уровня, стоял на крыше заброшенного склада у самой набережной и курил. Сигарета была дешёвая, «Прима» без фильтра, горчила, как вся его жизнь последние десять лет. Дым поднимался вверх и тут же растворялся в лёгкой мороси. Внизу, на мокром асфальте, отражались редкие огни — красные от вывески борделя «Алые паруса», жёлтые от ночного ларька, где торговали шаурмой и «лекарствами» от бессонницы.
Он чувствовал, как Другой шевелится под кожей. Не звал — просто дышал рядом, холодный, серый, будто старый приятель, который всегда знает, где у тебя болит. Антон опустил веки и шагнул. Не ногами — сознанием. Реальность дрогнула, цвета выцвели, звуки стали глуше, а запахи — острее. По ту сторону склад превратился в полуразвалившийся остов, поросший чёрными лианами теней. По крыше ползли мелкие твари — мелочь, серая нечисть, питающаяся страхом пьяных матросов и разбитыми сердцами проституток.
— Сукины дети, — тихо выругался Антон, чувствуя, как холод Другого пробирается под куртку. — Опять расплодились, как тараканы.
Он был высоким, худощавым мужиком лет тридцати пяти на вид, хотя паспорт говорил про сорок два. Волосы тёмные, коротко стриженные, глаза серые, усталые, с вечными мешками. Шрам через левую бровь — подарок от одного из Них, который решил, что лицензия на убийство оперативника — это просто бумажка. Шрам до сих пор иногда чесался перед дождём или перед большой жопой.
В наушнике (старый, ещё аналоговый, потому что магия и современная электроника иногда ссорились, как бывшие супруги) раздался голос координатора:
— Ветров, ты там уснул, что ли? Сигнал от информера — уровень шесть, западный сектор набережной. Возможно, дикий. Или кто-то из Отдельских решил поиграть без регистрации. Двигай, пока не поздно.
— Да иду я, иду, мать твою, — буркнул Антон в микрофон. — Не пизди в ухо. У меня уже и так голова трещит от вашего кофе из автомата.
Он шагнул обратно в обычный мир. Холод Другого отпустил не сразу — остался лёгкий озноб в пальцах и привкус металла на языке. Антон спустился по ржавой пожарной лестнице, которая жалобно скрипела под его весом. Каждый шаг отдавался в старых досках. Внизу пахло мочой и гнилой рыбой. Кот, тощий, с рваными ушами, шарахнулся в сторону и зашипел — почувствовал опера.
