Ночной город утопал в холодном проливном дожде. Неоновые вывески закрытых баров отражались в грязных лужах узкого переулка за полуразрушенным швейным заводом.
Я стояла у желтой полицейской ленты, поправляя капюшон черной кожаной куртки. На моих руках были плотные кожаные перчатки — мое главное правило безопасности. Я никогда не снимала их в людных местах. Никогда.
— Кира, тебе лучше на это не смотреть, — угрюмо произнес капитан городской полиции, подставляя под дождь старый зонт. — Это не наш случай. Патологоанатом в шоке.
— Откройте ленту, капитан, — тихо ответила я.
Я перешагнула через ограждение и подошла к контейнерам для мусора. На сырой земле у кирпичной стены сидел мужчина.
Но это был не обычный труп.
Его кожа не побледнела и не остыла — она превратилась в монолитный серый камень. Каждая морщинка на его лице, застывший в немом крике рот, широко раскрытые глаза — всё задеревянело, превратившись в совершенную статую. Мужчина застыл прямо посреди движения, словно его коснулся взгляд мифической Медузы Горгоны.
Я опустилась на колени прямо в грязь. Воздух вокруг жертвы пах не смертью — от него веяло сухим озоном, старой пылью и прожженным железом.
— Кто он? — спросила я, не сводя глаз с каменного лица.
— Виктор Ковалев. Бывший оценщик антиквариата, — ответил капитан. — Час назад прохожий услышал странный гул, заглянул в переулок и нашел... вот это. Это уже третий за неделю, Кира. В морге лежат еще два таких же каменных истукана.
Я медленно вздохнула, собираясь с духом. Мой дар был моим личным проклятием. С самого детства, прикасаясь голой кожей к любому предмету или телу, я видела и чувствовала последние тридцать секунд жизни этого объекта. Смерть, страх, боль — всё это проносилось сквозь мою голову с дикой силой.
Я стянула правую перчатку. Прохладный ночной воздух коснулся кожи.
— Всем отойти на три шага, — приказала я.
Полицейские покорно отступили. Я зажмурилась, выдохнула сквозь зубы и приложила ладонь к каменной щеке погибшего.
Мир мгновенно взорвался.
Ледяная вспышка ударила в мозг. Картинка перед глазами сменилась. Я больше не стояла в дождливом переулке — я смотрела на мир глазами Виктора Ковалева.
Тридцать секунд до смерти.
Я бегу по темному переулку, тяжело задыхаясь. Сзади раздаются медленные, тяжелые шаги. Запах прожженного железа сжимает горло.
— Пожалуйста! Не надо! Я отдам вам артефакт! — кричу я, спотыкаясь и падая спиной к контейнерам.
Из густой тени выплывает высокая фигура в длинном черном пальто. Лица не видно из-за глубокого капюшона. Неизвестный медленно поднимает правую руку. На его безымянном пальце блестит массивный серебряный перстень с выгравированной цифрой «13» и переплетенными змеями.
