Двери шлюза закрылись за спиной Виларии с таким финальным, тяжелым звуком, что по коже пробежали мурашки. Это был не звук механизма, а звук захлопнувшейся крышки гроба. Внутри, в коридорах «Эгиды», воздух был всегда одной температуры -двадцать два градуса по Цельсию, с едва уловимым ароматом озона и дезинфицирующих средств. Здесь, в транспортном отсеке, отделяющем верхние уровни от бездны, воздух был густым, как кисель. Он пах разогретым металлом, старым потом и дешёвымсинтетическим топливом.
Вилария стояла неподвижно. Её руки, все ещёпомнившие гладкость сенсорных панелей и идеальную балансировку тренировочного оружия, казались ей чужими. Всего час назад она была «Золотым сечением» -кандидатом с лучшими показателями за последнее десятилетие. Сейчас на ней была лишь грубая роба из переработанного пластика, колючая и неприятно липкая к телу.
Транспортный лифт -ржавая клетка, которую в «Эгиде» назвали бы «технологическим атавизмом», -дёрнулся. Это было падение. Не в свободном полете, а мучительное, ступенчатое погружение в недра Ковчега. Каждый раз, когда лифт проходил через границу секторов, по корпусу пробегала вибрация.
«Сектор Эгида»,-думала она, пытаясь удержать в памяти структуру города, которую раньше видела только на схемах. -«Шестьдесят метров чистого доминирования.Дальше -Монолит. Научный щит. Десять уровней лабораторий, где воздух проходит тройную очистку».
Лифт замедлился. В щелях пола показался свет -не мягкий, рассеянный свет «Эгиды», а яростное, дёрганоемигание оранжевых ламп. Это был сектор «Армор». Вилария слышала приглушённыйгул дисциплинированного марша, грохот тяжёлыхботинок по металлическим настилам. Там жили те, кто привык к крови, но это была «правильная» кровь -пролитая за стабильность системы. Вилария стиснула зубы. Она была должна оказаться там. Она была рождена для этого ритма. Но её «ошибочный» результат, тот самый алый миг на экране, вычеркнул её из уравнения.
Лифт дёрнулсясильнее, и свет за бортом сменился на ядовито-зеленый. «Молот». Она узнала этот шум -низкочастотный рокот работающих гидропонных фильтров и скрежет гидравлических прессов. Здесь люди работали в три смены, превращая свои жизни в синтетический белок для господ.Вилария наблюдала за тенями, мелькавшими за решеткой лифта. Она видела силуэты изнурённыхрабочих, их сгорбленные спины, их движения, лишённыесмысла и надежды. Она видела, как система перемалывает их, превращая в запчасти своего механизма.
«Сколько ещёдо дна?»В этот момент она осознала, что её «интеллект гения»
