Одуряющий запах огромных лохматых шаров белых хризантем пробивался даже сквозь двойную газету, в которую Санька предусмотрительно замотал букет, чтоб уж точно его довезти без эксцессов. Ведь потратил он на него почти все свои сбережения, а светиться с таким букетом на районе, куда он направлялся, было небезопасно.
Бабочки в его животе совсем опьянели от этого густого аромата, и щекотали всё внутри своими любовными крылышками. Но снаружи Санька старался держать суровый вид – нельзя, чтобы какие-нибудь привязавшиеся поглумиться гопники обломали его сегодняшние планы. Вообще шпана цеплялась к нему нечасто – по его внешности нельзя было угадать, что Санька Тополь вырос в интеллигентной семье научных работников, на «ботана» он был совсем не похож. Высокий, «подкачанный», в модном костюме «адидас» с яркими цветными полосками, он уверенно чувствовал себя в уличной компании. Время сейчас такое – «кто не выжил, тот и сдох».
А вот Валера – друг детства, с которым они выросли в одном доме недалеко от Невского проспекта, был классическим «очкариком-заучкой», и Саньке не раз приходилось спасать его от «хулиганов» - как выражалась Валеркина мама. Но, зато, это был единственный человек, разделявший с Санькой «большие планы» - выиграть городскую учебную олимпиаду, поступить в следующем году на физ-мат, и лет через десять (вполне хватит) – стать нобелевскими лауреатами благодаря какому-нибудь гениальному открытию в физике, которое они обязательно сделают вместе. Странные фантазии для суровых реалий начала девяностых, но Санька не хотел быть, как все: мечтать о своём коммерческом ларьке, или быть принятым в бригаду рекетиров, что было пределом амбиций его уличных приятелей. Им он старался не уступать в подвальной «качалке», но по-настоящему понимал его только Валерка, он же был и достойным соперником на завтрашней городской олимпиаде по физике.
Сашкину любовь Валерка, конечно, не одобрял. Лена была девчонкой простой, её пьющие родители продали свою старую квартиру в центре какому-то новому русскому (ходили слухи, не совсем добровольно), и семья переехала на рабочую окраину в новостройки – куда и мотался последние полгода Санька, провожая свою «Елену Прекрасную». Книжек она в руки не брала, после восьмого подалась в парикмахерское училище, и Санька с тоской замечал, как всё больше Лена отдаляется, реже приезжает потусоваться в тёплой «трубе» у Гостиного двора, проводит осенние вечера в своём новом районе, на «заброшке» у костра, слушая песни под гитару в компании новых приятелей.
