“…Впрочем, раз уж мы здесь, можно здесь и остаться. Посмотрим, что будет дальше. Да, мы всего лишь сторонние наблюдатели, и только. Никому мы на деле не нужны. Что ж, будем смотреть и говорить всякие гадости, авось досадим кому-нибудь.”
Питер Пэн и Венди
Джеймс М. Барри, Гао Бэй
Шум в ушах не дает сосредоточиться. Невозможно понять, мешает ли толпа позади, которая едва ли не дышит в унисон, желая более полно ощутить данный момент, или это ветер пробивается сквозь защиту шлема. Руки напряженно лежат на клипонах. Не дрожат разве что камни на обочине – и воздух, и колеса, и даже руки судорожно трясутся в тревоге и напряжении. Еще секунда подобного ожидания может привести к агонии, и не только зрителей. Те давно уже не ждут ничего хорошего, разве что очередное шоу.
Когда вообще все дошло до такого? Раньше все эти зрители болели за него и подбадривали. Вместе с ним радовались победам и огорчались при неудачах. Подбадривали, одаривали всевозможными подарками, были рядом. Когда все эти почитатели стали коршунами, ждущими его провала, чтобы всласть насладиться последним пиршеством над его телом?Вся их поддержка так быстро улетучивается, будто это и вовсе иллюзия, очередной самообман.
«Еще несколько мгновений!» -произносит про себя водитель и закрывает глаза. В момент погружения во тьму пропадает все окружающее пространство. Зрительский гомон затихает, отходя на второй план, будто бы его и вовсе никогда не было, или же было так далеко, так незначительно… Исчезает рев мотора, оставляя лишь едва заметную дрожь ожидания. Сердце колоколом бьет в грудь еще три удара, после чего и оно утихает.
Вдох. Выдох.
«Я справлюсь!»
Вдох. Выдох.
Влага на ладонях ощутимо мешает, не позволяя держаться за руль крепче. Кровь приливает к ушам, пульс учащается.
«Спокойно! Я делал это тысячи раз! Я справлюсь!»
Вдох. Выдох.
Сердце начинает неистово колотить, пригоняя к голове еще большее количество крови. Шум внутри уже перекрывает все звуки, что едва ли еще доносились извне. Паника захлестывает с головой.
– Нет!
С каким-то животным страхом мужчина сваливается с мотоцикла, едва не отскакивая в сторону. Он не замечает гудения разочарованной толпы, недовольной подобным исходом. Жаждущие хлеба и зрелищ, они получили лишь пресную кашу, едва ли притягивающую взор. Не смотрит в сторону насмешливых соперников, совершенно не скрывающих злорадства. Что такое – эти их самоуверенные ликования перед надвигающейся паникой? В голове бьет наковальня, в нос ударяет почти позабытый запах мокрого асфальта вперемешку с бензином. Еще более усугубляющий аромат из прошлого, такой родной и такой далекий, что сердце предательски ускоряет темп.
