Особые привилегии читать онлайн

Приключение, каким бы многообещающим и волнительным оно ни было, всегда с чего-нибудь начинается. С чего-то незамысловатого – наподобие заброшенного пустыря, приютившегося за околицей вашего дома, или с красивой бабочки, которая, при помощи взмахов изящных крылышек, заманит вас на солнечную поляну посреди дремучего и трескучего старого леса.

Началу могут посодействовать резиновые сапоги, бегущие вприпрыжку вслед уплывающему по вешнему ручейку кораблику из бумаги, или заляпанная страница увлекательной книги, обнаруженной на чердаке в ворохе старого хлама, покрытого толстой, как шаль, паутиной. Быть может, хорошим началом послужит достойный внимания кинофильм – история о том, как мужественный герой, снискавший доверие прекрасной дамы, одолевает воинственную свору жадных пиратов – эдаких, чуточку обаятельных, проходимцев и недотёп. В награду за смелость герой, как это заведено, получает лишь толику славы и поцелуй – неувядающие атрибуты всех романтических повествований.

Как бы там ни было, а начало всегда существует и в нашем случае – это таинственный голубой круг. Войдите в него… Если не боитесь.

И – добро пожаловать в сказку…

Я вернулся из Швейцарии в восемь вечера, в состоянии лосося отскакавшего десять каскадов против течения и готового отойти в мир иной. Летал туда в качестве своего рода экстренной помощи – выполнял задание сотрудника, сошедшего с дистанции раньше, чем это предусматривалось планом редакции – и, если бы не долетел, он мог бы рассматривать свой недуг в качестве сошедшего из нирваны пророческого чуда. Вообще-то, этот бодрячок и крепыш исколесил весь мир, зная не понаслышке, чем коварна лихорадка Денге или Чикунгунья, но обыкновенный апрельский грипп оказался ему не по зубам.

Пока я путешествовал по Швейцарским кантонам, собирая материал для большой статьи, – на родине отзвенели пасхальные колокола; пока я занимался наукой, отходил апрель и в Россию, наплевав на границы и таможенные посты, потянулись крикливые орды перелетных птиц. В то время когда уставший до чертиков в печенках, но преисполненный ликования по поводу приближающегося отбытия новоявленный журналист, уже и сам готов был расправить крылья и тронуться в путь, телефонный провод, пылящийся под кроватью в моем номере Цюрихского отеля, принес из России весьма дурную весть.

Тихий голос, абсолютно бесстрастно – без раздражающих помех и неожиданных прерываний, не всхлипывая и не дрожа, – донес до моих ушей простую вещь, которую понял бы с первого раза и человек с интеллектом блохи: моей семейной жизни (как и долгой российской зиме) наступил конец. По поводу зимы я никогда не сомневался, а вот семейная жизнь виделась мне в другом свете. Я переспрашивал раз за разом: кто это, мол, так неуместно шутит, но голос в трубке терпеливо внушал мне, что сказанное им следует воспринимать серьезнее, чем это на первый взгляд представляется, а когда я устал и сорвался на крик, она повесила трубку, оставив меня корпеть у подушки в полном недоумении. Этот мягкий убеждающий голос, кажется, принадлежал моей жене.