Нынешней весной Нева освободила свои мистические воды из ледяных объятий необычайно рано. Но, как и сотни лет до и после, она обречена течь в том же направлении. Гордая и могучая река не выбирает русло. Ибо, изменив путь от истока до дельты, она потеряет саму себя. Подобно человеку, не нашедшему своего места.
Я стою в старом деревенском доме на мосту, соединяющем жилые помещения и хлев для скота. Сюда ведут четыре двери. Горница и изба заперты на увесистые замки, засов не пускает в хлев. Двери накрепко стянуты ржавыми железяками. В дальнем конце виднеется оконце, охваченное инеем. Мороз расписал стекло острыми иглами, словно предупреждая о чем-то. Это дом моей бабушки. Она умерла. Изба давно заброшена и прогнила. Что я здесь делаю? Низкие своды, темные неровные бревна – все как в детстве, в тот единственный раз, когда я гостила здесь. Мне было три года, и вот память перенесла сюда сквозь зыбкое время и пространство сна. Массивная деревянная дверца за спиной отворяется,из сеней внезапно врывается волна черной воды. Секунды не проходит, как меня затягивает в водоворот. Прямо в доме я начинаю барахтаться в темно-зеленых речных водах. Ноги оторвались от пола – поток вздымается, как ретивый конь, подбрасывая меня к самому потолку. Все заполняется звуками всплесков, журчанием, холодными брызгами. Кудрявые светлые волосы намокли и, как сети, опутывают лицо и руки. Тяжелое бордовое платье обвивает босые пятки, лишая возможности держаться на плаву. Топь, душа ледяными силками, крутит меня в своей черной воронке. Прибывая и прибывая, поток не останавливается, но вода намеренно не заполняет все пространство доверху, оставляя возможность дышать. И хотя я не вижу, но знаю, что внизу подо мной уже не половицы, а совершенная бездна. Вместе с течением в узкий дверной проем заплывают бледно-желтые бревна. Они тоже кружатся в общем водовороте, и вот уже совсем близко. И я вижу, что это не доски, а маленькие, голые тушки детей. Они безжизненно и безвольно вращаются вокруг, сталкиваясь друг с другом. С трудом стараюсь разглядеть их личики. Глазницы закрыты, словно детки мирно заснули. Худощавые, разного возраста: и совсем крохи, и почти подростки, мальчики и девочки. Лица их ничего не выражают: расслабленные, будто кукольные.Разноцветные волосы треплет вода, делая их похожими на причудливые водоросли. Много маленьких утопленников движутся, подпрыгивая на волнах, в безумном мертвом круге.Грязная водная гладь переливается враждебным блеском; цвет кожи, бледный и малокровный, создает страшащий контраст с жидкой темнотой. Вот одна девчушка лет десяти выбилась из ровного ряда кружащихся. Она потихоньку задвигала тонкими ручонками. Не открывая глаз, дитя начинает барахтаться по направлению ко мне, расталкивая другие тела, взбивая пену. Ее движения отрывистые, стремительные,
