На самом краю Вселенной, там, где заканчивается пространство с табличкой «Выхода нет», возникло Оно.
Это было не «ОНО» из кошмаров, а самое что ни на есть обыкновенное «оно». Не большое, но и не мелкое. Не злое, но добротой его тоже не назовёшь. Типичный представитель неопределённого существования. Чем оно занималось? Сложно сказать. В основном – Ничем. Но делало это с чувством, с расстановкой, с истинным профессионализмом. Существовало оно, видимо, по инерции. Откуда появилось… кто знает? Возможно, от нечего делать. Или споткнулось о реальность и вывалилось наружу. Оно просто было, без зрителей, без аплодисментов и малейшего плана. И, надо признать, справлялось с этим вполне неплохо.
Оно осматривалось. Скорее пыталось осматриваться. Ведь ни глаз, ни затылка, ни даже намёка на поворотный механизм у него не водилось. Не было ни зеркала заднего вида, ни панорамного обзора, ни даже старого доброго перископа. Но мы, из вежливости, скажем: «оно смотрело». И что же оно видело? Абсолютно Всё. И одновременно – Ничего. Ни света, ни тьмы, ни даже забытой парящей картошки. Пустоту настолько безупречную, что её даже нельзя было назвать пустотой. Всё выглядело так, будто выключили реальность за неуплату. Оно, образно говоря, моргнуло. И продолжило созерцать безупречную, равнодушную пустоту.
Так о чём это мы? Ах, да. Никого не было. И знаете что? Возможно, это было к лучшему.
«Отлично, – подумало Оно. – Никаких соседей, вечных очередей и назойливых звонков с неизвестных номеров».
Оно смотрело по сторонам, насколько это позволяло отсутствие глаз. Созерцало, как одна за другой появлялись и исчезали галактики. Словно кто-то лениво переключал каналы и никак не мог выбрать сериал. Время от времени Оно баловалось игрой на струнах Вселенной. Настраивало, перебирало, щипало от скуки. А потом, не найдя толковых инструкций, решило взять дело в свои руки. Так родился первый бестселлер космологических масштабов: «Теория струн. От первого пинка до Большого взрыва. Самоучитель для терпеливых». Никто его, конечно, не прочёл. Ибо читать было ещё некому. Но книга тут же удостоилась внутренней премии в номинации «Лучшее произведение, написанное вне времени и пространства». И без надежды на читателя. Что, впрочем, только прибавило ей веса.
Но всё хорошее, как водится, имеет мерзкую привычку заканчиваться. Обязательно в самый неудобный момент – скажем, когда только начал привыкать. Сколько длилась эта идиллия, не ответит ни один календарь из будущего. Само Оно хранит молчание. То ли из скромности, то ли из принципа. А других свидетелей, как назло, не предусмотрено. Ни комиссии, ни жалобной книги.
