Отвесный береговой обрыв повернул к морю суровое, изрезанное глубокими скальными морщинами лицо. На нём, истерзанные северо-восточными шквалистыми ветрами, изо всех сил цеплялись за уступы колючие кустарники и кривые деревца. Гнулись, почти стелились под напором, скрипели, но не сдавались. Боролись за жизнь.
На его верхней ровной площадке местные умельцы построили террасу из морёного дуба. Здесь торговали сезонным урожаем, проводили благотворительные ярмарки, играли свадьбы.
Крайнюю скамью у боковой увитой плющом решётки, облюбовала недавно поселившаяся в местечке писательница из России. Средних лет дама. Приходила на закате чуть не каждый день, если погода потворствовала.
Никто не видел, чтобы гостья приехала на машине или её привезло такси. Откуда она взялась в маленьком гмине1, который просматривался насквозь невооружённым глазом? Долек первый поинтересовался у риелторши Ренаты и получил удовлетворительный ответ: "Бронирование сделано из Санкт-Петербурга на три месяца. На одного проживающего». Адольф проворчал что-то про разжиревших коммунистов, а Зося, местная хлебопекарка, наоборот, искренне обрадовалась.
Ей русская сразу понравилась: без закидонов и практичная бабочка. Пишет? И что с того? Это работа. Пусть пани пишет. Многие только делают вид, что працуют2.
Крайне любопытная особа была гостьей, по мнению местных. Приветливой, вела себя свободно, в друзья не набивалась. Все решили, что с выбором польского поселения её связывает творческая задача, ну или бог весть что ещё. Это что-то совсем скоро станет известно. Народ, выработавший за века стальное терпение, успокоился.
В один из майских по-летнему тёплых вечеров перед сочинительницей, как всегда, лежали в ожидании толстая тетрадь в клетку и шариковая ручка. Был час прощания солнца с полушарием. Щедрое светило приукрасило природу масляными красками. Самые яркие достались небу, разодетому в оранжево-алый салоп, усыпанный золотой пылью и подбитый мехом вишнёвого цвета. Ни одной голубой ноты. Мягкий шёлк над пурпурным лаком отлива. Густые купы деревьев и кустов на берегу растеряли свои изумруды и малахиты, превратившись в гроздья агатов причудливых очертаний.
Дама пребывала в душевном томлении и пристально смотрела на сужающуюся линию горизонта. Там вот-вот должен возникнуть зелёный луч. «Почему это так важно? Что такое я пойму-открою-вспомню?»
Память не повиновалась ей. Женщина помнила всё, кроме мгновения, перенёсшего её в домик с камином, утонувший в цветнике на берегу польского Поморского воеводства. И внимание с лёгкостью переключилось на драматическое представление перед глазами.
