- Ксан, ты уверен, что готов? - лысая голова Эбенезера Мунди пялилась на меня с монитора, слегка подернутая рябью помех и вроде бы обеспокоенная. Первое было следствием многосветоволетнего расстояния, разделявшего нас, воздействия электромагнитных полей Праксии, пребывающих сейчас в нестабильном состоянии из-за сильных вспышек на Эо, местной звезде, и - совсем немного - самого факта моего пребывания рядом с передающей аппаратурой. Второе могло оказаться плодом моего воображения. Я почему-то надеялся, что координатор и старый приятель хоть немного волнуется обо мне, но этого могло и не быть.
Я передернул плечами:
- Готов. Как никогда. Я свихнусь, если еще немного просижу на базе под неусыпным контролем и наблюдением. Да и сомневаюсь, что поселенцы накинутся на меня в первый же день дружной развеселой толпой. У меня будет немало спокойного времени.
На прошлой миссии мне порядочно досталось. Тварь, с которой мне пришлось сойтись один на один, оказалась чертовски сильна, хоть физически, хоть ментально, а времени на то, чтобы дождаться подкрепления, не было. Я не хотел вспоминать подробности, они есть в моем отчете, но миссия завершилась успехом. То, что я восемь дней провалялся в коме, а психотехники буквально выковыривали мое сознание из защитного кокона, куда оно окуклилось, дабы не быть полностью разбитым в результате аннигиляции враждебной воли, особого значения не имело. Защитный механизм сработал, а годы тренировок и самодисциплины избавили меня от неприятных последствий в виде изменения или расщепления сознания. Соответствующее заключение я получил еще в начале прошлой недели, а значит, к работе был снова допущен. Но вот у обычных медиков допуск мне пришлось выпрашивать. Они не были уверены, что качественно собрали мою правую ногу. Бедренная кость разлетелась на осколки, и врачам пришлось аккуратненько собирать её на пластину, как детский конструктор из пары десятков деталей, в том числе очень мелких. Будь я обычным человеком, кость проще было заменить на искусственно выращенную или созданную из иных материалов - и преспокойно жить дальше, дней через десять забыв об операции и не задумываясь о последствиях. Поступить так со мной было нельзя. Одним из обязательных - пусть и вторым по значимости (первым оставалась целостность ментальная) - условий в моей работе была физическая целостность, то есть при мне должны быть все части меня изначального. Поэтому заботливые врачи - скорее, любопытные коновалы, но это уже детали - древним методом собрали, скрепили, сживили отломки кости, вернув им первозданную форму. Основой конструкции была пластина из безопасного медицинского сплава толщиной с десяток микрон, которая не могла ощущаться чем-то инородным уже через пару часов после установки. Ага, как же! Со стороны физиологии и медицины все было прекрасно, но убедить свой организм, что все в норме, я был пока не в состоянии. Приходилось прилагать сознательное усилие, чтобы не хромать - и это при том, что функциональность к ноге вернулась процентов на девяносто семь, а может, и больше. Бред какой-то!
