– Оникс, год. В лучшем случае, полтора. – Гигия с сожалением глянула на меня. – Где же ты раньше был, глупыш?
Я в ответ только хлопал ресницами. Как год? Как полтора? Да я же совсем молодой еще, у меня отличное здоровье, я же лось! Однако Гигия никогда не ошибается. И тут же боль, пронзившая все тело, подтвердила корректность диагноза.
– И что? Ничего не сделать? Наша медицина ведь и почти мертвых поднимает!
– Медики не боги, малыш. Тебе разве что от клона органы пересадить, как делали бандиты, которых вы три месяца назад скрутили. Но…
– Регинке не говори, пожалуйста. Никому не говори.
Я, не попрощавшись, кликнул по экрану телепортационной пластины и оказался на звездолете. Сел в кресло пилота. Пристегнулся. Стартовал.
Меня слегка вжало в кресло. Чувство привычное и ожидаемое при взлете. Но сейчас вдруг мой организм отреагировал на него резкой и почти непереносимой болью, будто бы снова подтверждая диагноз Гигии. Кажется теперь, когда я знаю о болезни, такие ощущения будут преследовать меня постоянно. Едва сумев сделать вдох, я закрыл глаза, подождал, пока пройдет. А открыл их уже в космосе.
Теперь вокруг меня наблюдалась только абсолютно черная и безжизненная пустота. Огромное пространство, лишенное жизни. Разве сюда нужно сбегать от смерти? Туда, где нет никакой жизни… Впрочем, может, я тут затеряюсь и старуха с косой меня попросту не найдет. Хотя от нее сбежать и спрятаться еще никому не удавалось, куда бы человек не забирался. Она своих клиентов везде отыщет.
Да и пространство это не такое безжизненное, как кажется на первый взгляд. В космосе расстояния огромные, но все же он наполнен жизнью: здесь столько систем, планет. И кораблей, которые бороздят это пространство, перевозя на своих бортах гуманоидов. Интересно, кто-нибудь из них пытался убежать от смерти?
Я впился взглядом в черноту, побарабанил пальцами по приборной панели. Нет, бежать – это не выход. Это одна из реакций первобытного человека на опасность: бей, замри, беги. Бить мне некого – ведь болезнь, подтачивающая мой организм, не снаружи, она неосязаема. Она внутри и жрет мое тело, своего ведь не имеет. Замереть у меня не получилось, вот я и побежал, хотя это и бессмысленно.
Раньше надо было бегать! Столько лет уже эти приступы длятся, надо было в самом начале по врачам побегать! Ведь я прекрасно помню, что эта боль со мной уже лет шесть, не меньше. Да, она появилась приблизительно в то же время, когда я решил возродить «ОГО»1[1]. Но тогда я внимания не обращал. Ну кольнуло что-то где-то, да с кем не бывает!
