Три круглых снаряда на сверхзвуковой скорости рассекли воздух, устремившись к беловолосому юноше, решительно стоявшему в своём белоснежном кимоно.
Его рука небрежно лежала на рукояти катаны, и весь его вид излучал непоколебимую уверенность, словно противостояние трём летящим снарядам было для него обычным делом.
В считаные мгновения снаряды приблизились, сократив расстояние до каких-то пяти метров. В тот же миг в воздухе возник завораживающий танец серебряных росчерков — захватывающая дух демонстрация непостижимого мастерства.
Воздух наполнился мерцающими линиями серебристого света, каждая из которых с безупречной точностью рассекала летящие снаряды. Те взрывались на бесчисленные фрагменты, разлетаясь во все стороны, словно юноша силой воли заставил их рассыпаться на части.
Выражение его лица ничуть не изменилось, оставаясь спокойным, как гладь воды.
Без промедления последовала новая порция снарядов, на этот раз из четырёх штук. Неземной танец его катаны превратился в симфонию разрушения, и каждый приближающийся снаряд постигала та же участь.
Его изящные удары рассекали воздух, без усилий разрубая их на мириады фрагментов. И всё же он оставался невозмутимым, воплощением безмятежности посреди хаоса.
Затем появилось ещё пять снарядов, и прежде чем его меч успел встретить их на пути, обострённые чувства Аттикуса уловили перемену. Быстрый, как вспышка молнии, он метнулся на десять метров вправо, продемонстрировав внезапный, необъяснимый всплеск проворства.
Тут же из земли, где он стоял мгновение назад, вырвалось яростное извержение раскалённой лавы, тревожащей своей мощью.
Частота выстрелов снарядами продолжала расти: сначала до шести, потом до семи, а вскоре и до десяти, пятнадцати и более. Их атаки становились всё более безжалостными, а промежутки между извержениями лавы сокращались, словно испытывая его на прочность.
Неустрашимый юноша двигался с невообразимой скоростью и грацией. Каждое его движение было подобно произведению искусства, а молниеносные взмахи катаны выходили за пределы человеческих возможностей.
С молниеносной скоростью он разрубал каждый приближающийся снаряд, превращая их в фрагменты, и изящно уворачивался от извержений лавы, стремившихся поглотить его.
Прошёл месяц с тех пор, как Аттикус начал тренироваться в сфере катаны, и его прогресс был просто поразительным.
Вначале он едва мог продержаться дольше нескольких секунд, а справиться более чем с пятью снарядами было настоящим испытанием, особенно учитывая хаотичные извержения лавы.
Путь был нелёгким, но Аттикус обладал уникальным преимуществом, которого на этом этапе не было ни у одного из предыдущих владельцев, изучавших второе искусство: его выдающимся интеллектом и восприятием.
