– Ай, мамочки! Хруст сломанного каблука совсем не то, что хочешь услышать, когда опаздываешь на долгожданное собеседование.
Ещё чуть-чуть, и я успею!
Как назло, грузчики оккупировали лифт, неторопливо складируя чью-то мебель, и мне приходится спускаться по выщербленным ступенькам нашей старенькой девятиэтажки.
Спина предательски мокнет и новенькая блузка липнет к позвоночнику. Сумка бьёт по бедру жёсткими уголками, и я ускоряю бег, но нога предательски соскальзывает.
Громкий крик, неловкий взмах руками в отчаянной попытке схватиться за перила, вот только поздно: пальцы зачерпывают воздух.
Кувыркаюсь вниз, ударяясь о жесткие ступени. Боль отдаётся яркими вспышками во всем теле, выбивая из лёгких оставшийся кислород.
Мощный удар затылком о холодный кафель, и я теряюсь в кромешной тьме.
– Леди Эллеринг, вы живы?
Кто?
Какая леди?
С губ срывается протяжный стон. Похоже, у меня сотрясение мозга, раз начались галлюцинации.
Пытаюсь открыть глаза, но голову заливает горячая волна сильнейшей боли. С горлу подкатывает тошнота, и я нечеловеческим усилием переворачиваюсь на бок.
– Нельзя, – укоризненно звучит строгий женский голос, и чьи-то крепкие руки уверенно возвращают меня на спину. – Позвольте целителю сделать своё дело. Для вашего же блага, леди.
Хватка незнакомки стальная, как у бульдога. Понимаю, что у меня нет сил сопротивляться, и покорно расслабляюсь. Может, так мне станет легче, и странные голоса утихнут?
– Виктория, не волнуйся, все будет хорошо, – в отличие от женского, мужской голос мягкий и тягучий, как смола. Его уверенность немного успокаивает, а боль слегка притупляется. – Вы сильно ударились головой, но мы это поправим.
“Надо же… – мысли жужжат в голове как сонные мухи, отказываясь складываться в длинные фразы. – Откуда-то знают имя… А, наверное, увидели паспорт.”
Странная теплая энергия проникает под кожу тысячами мягких ниточек. Они слегка покачиваются и будто поглаживают оголённые нервы. Заполняют каждую клеточку тела, щекоча лёгким покалыванием.
Удивительно, но напряжение покидает тело, а на смену острой боли приходит спокойствие. Веки тяжелеют, и я неуклонно проваливаюсь в крепкий сон…
Громкий, требовательный стук бьёт по вискам молотком. Словно кто-то взял кувалду и лупит со всей дури по железной рельсе.
– Карла, попроси лорда ректора немного подождать, – раздражённо шепчет мужчина, и в интонации проскальзывает липкий, затаёный страх.
Лорд ректор?
Вот нелепость! Поскорее бы прийти в сознание.
Сквозь дрему я слышу удаляющиеся шаги, негромкий скрип двери и едва различимый шепот:
