Тому, кто научил нас, что даже самый маленький человек способен изменить мир,
и что дом — это не место на карте, а место в сердце. С глубоким уважением к Профессору.
О ХОББИТАХ И ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ НЕ УМЕЛ СИДЕТЬ СМИРНО
Из записей Фолько Брендибака, сделанных им в Заречье в год 1427-й по летосчислению Шира, со слов его прабабушки Розалии Брендибак и других очевидцев, с дополнениями от достопочтенных Мерриадока Брендибака и Сэмуайза Гэмджи, которые посетили деревню тем же летом
В год тысяча четыреста двадцать седьмой по летосчислению Шира (что соответствует году четыреста сорок девятому Третьей Эпохи по исчислению Гондора, хотя хоббиты, да простит им Эру, редко вспоминают о таких высоких материях), когда поля Западного Удела в третий раз за десятилетие порадовали таким урожаем ячменя и табака, что у старого Хэмфаста Гэмджи-младшего даже усы встали дыбом от изумления, в тихое Заречье доставили необычный груз. Груз этот был не мешок с зерном и не бочка с элем из Золотистого Дуба, а живой и весьма растерянный Человек из племени северян, обитавших некогда у Серых Гаваней, где ветер несёт не запах цветущего шиповника, а горьковатую соль и далёкий отзвук эльфийских песен, уходящих за Море.
Звали этого человека Бэрнард, сын Орна, внук Торвальда, и прозвали его в народе «Сыновья Тени» — и это прозвище требовало объяснения, которое я и дам здесь, чтобы читатель не путался. В северных землях у Серых Гаваней, откуда родом наш Бэрнард, существовал древний обычай, уходящий корнями в те времена, когда люди Эриадора ещё не смешались с дунэдайн, а жили обособленными племенами, хранящими свою суровую поэзию. У них было принято давать прозвища не по одному качеству, а по родовой черте, которая переходила от отца к сыну, словно тяжёлое наследство или благословение. «Сыновья Тени» — это не указание на одного человека, а целая генеалогическая ветвь. Предок Бэрнарда, живший в Первую Эпоху, был известен тем, что мог стоять на утёсе неподвижно так долго, что его тень, отбрасываемая закатным солнцем, достигала такой невероятной длины и очертаний, что путники издали принимали её за силуэт ещё одного человека. Говорили, что эта тень отделялась от него в сумерках и бродила по скалам, охраняя его сон. Конечно, это была лишь легенда, но племя гордилось ею, и с тех пор всех мужчин этого рода, от отца к сыну, называли «Сыновья Тени» — во множественном числе, ибо каждый из них был одним из тех, кто носит эту кровь. Бэрнард — последний из этой ветви, но он не перестаёт быть «сыном» среди прочих, даже ушедших; в хоббитской же речи, привыкшей к простоте, это прозвище сократилось до «Бэрнард-Теневой», но сам он представлялся полностью и с гордостью, ибо для него это была связь с десятками поколений.
