Время, нет, скорее возраст, берет свое. На прогулках я теперь не только хожу, но и сижу и читаю, если конечно погода хорошая. И вот однажды к скамейке, на которой я сижу, подходит человек тоже не первой молодости и спрашивает очень вежливо, не возражаю ли я, если он присядет рядом. Разумеется я отвечаю, что скамейка для всех и пожалуйста садитесь. Он явно был настроен на продолжение разговора и спросил, что я читаю. А я не хотел продолжать разговор, но и грубо отвечать типа «не мешайте» тоже не хотел. Поэтому я молча показал ему название книги и ее имя автора на обложке. Намек был ясный, он его понял и замолчал. Но не надолго. Внезапно он огорошил меня вопросом: вы верите в чудеса? Я молча ответил ему изумленным взглядом. Вертеть пальцем у виска я не стал, ведь все же это очень невежливо. А он уже не мог удержаться и продолжал: ну конкретно в левитацию? Я помолчал немного и ответил уклончиво: я хотел бы верить. «Ну тогда смотрите», тихо сказал он, поднялся со скамейки, встал передо мной, плавно поднялся в воздух сантиметров на двадцать-двадцать двадцать пять и завис на несколько секунд. Хотя я явно столкнулся с очевидным чудом, но я не почувствовал особого волнения, я оставался довольно спокойным. Но ведь ответить как-то надо было. Тогда я взял свою трость и провел ею под его подошвами. Там точно ничего не было, только воздух. После этого он плавно опустился. Я осмотрелся вокруг. Никто ничего не замечал. И как будто не произошло ничего особенного, я будничным голосом спросил его: а выше можете? Он тихо, почти шепотом, ответил: это требует большого напряжения. Взгляд его стал отрешенным, как бы прошел сквозь меня и устремился в бесконечность. Затем он, в отличие от первого подъема, резко взмыл вверх метра на три, застыл там на полторы-две секунды и резко опустился вниз. Можно сказать он очень сильно топнул сразу обеими ногами. Но никто не услышал этот громкий топот, никто даже не оглянулся на это чудо из чудес. Может быть он просто загипнотизировал меня? Пожалуй это самое правдоподобное объяснение. Затем он снова уселся рядом, нет, он как-бы мгновенно оказался снова на скамейке рядом со мной и снова заговорил тихим шепотом так горячо, быстро и сбивчиво, поэтому я понимал далеко не все. Я смутно разобрал, что позавчера, в переходный момент между сном, в котором он легко и свободно летал, и пробуждением он решил попробовать летать наяву, и у него получилось! Затем на него нахлынули заботы дня, и он им отдался целиком и полностью. Но полностью отдаться все же не смог. Поэтому наступивший день был для него одним из самых неудачных, он все время отвлекался на то, что произошло утром. Вечером он решил разобраться в своих неудачах. Было ясно, что яркое воспоминание об утреннем чуде будет мешать ему и дальше. Вытравить это воспоминание он не мог, да и жалко было. Надо было научиться временно отключаться от него на все сто процентов. Для этого чудо надо было проверить. Он попробовал снова летать, и у него все снова легко получилось. Он один живет в однокомнатной квартире, и полеты проходили по маршруту комната-коридор-кухня и обратно. При высоте полета до приблизительно тридцати сантиметров, отсчитываемой от самой нижней точки тела, не требовалось никаких заметных усилий, достаточно было просто захотеть. Направление полета тоже легко определялось простым желанием. Но чтобы подниматься выше требовалось волевое усилие. Чтобы коснуться рукой потолка и зависнуть в таком положении секунд на пять уже потребовалось довольно сильное напряжение воли. Тут я решил перебить его страстный монолог: «Какой высоты у вас потолок?»
