Нулевой вылет или массовое бессознательное компьютерных ботов
Рассказ по мотивам компьютерной игры ИЛ-2.
"Мы долго плыли в декорациях моря, но вот они - фанера и клей."
Б.Г.
I
Сегодня для него был обычный вылет. Всё было как всегда. Парашют, проверка оружия и дружеское похлопывание механика Ганса по плечу. Всё было как обычно - он летел на Восток, чтобы убивать.
Шел уже четвёртый год этой войны и то, что в 1941-м казалось таким захватывающим и романтичным, превратилось теперь в каждодневную рутину. Сейчас, в марте сорок пятого, он, Петер Вефинг, пилот Люфтваффе с семилетним стажем и шестьюдесятью тремя одержанными победами, не мог без отвращения к самому себе вспоминать эти первые дни войны, наполненные июньским солнцем и непоколебимой уверенностью в своём превосходстве над противником. Тогда, летом сорок первого, никто еще не знал что такое осенняя распутица, выводящая самолёты из строя не хуже, чем пулемёты противника, попытка завести мотор в сорокоградусный мороз, ночные налёты По-2, превращавшие необходимый отдых в пытку и многое, многое, другое. Каким безнадёжно наивным тупицей был тогда он и его товарищи по оружию, и как много горьких разочарований приготовила для них неведомая страна, которую они собирались покорить, не вылезая из кабин своих самолётов...
Впрочем, первые месяцы всё шло как нельзя лучше. Уже утром 22 июня Вефинг открыл счёт своих побед на Востоке, когда его звено на Bf-109Е, оснащённых подвесными бомбами, появилось над русским аэродромом. Советы, застигнутые врасплох, недосчитались тогда нескольких десятков сгоревших на земле самолётов, а двух смельчаков попытавшихся было взлететь, он как на учениях, расстрелял со своим ведомым Гансом Ралле.
После нескольких месяцев боёв с русскими пилотами Вефинг пришёл к выводу, что в целом они значительно уступают своим западным коллегам, с которыми ему приходилось иметь дело в Европе. Летая на устаревших типах самолётов, русские применяли главным образом горизонтальные манёвры, в бою вели себя пассивно и в основном оборонялись, а о тактике 'бум-зума' похоже вообще не имели никакого представления. Вефинг чувствовал себя в русском небе, как чувствует себя старшеклассник, забежавший в крыло младших классов. Прохаживаясь по коридору и раздавая подзатыльники, он не видел вокруг себя никого, достойного составить реальную конкуренцию.
Вефинг был немного философом. В период между взлётом и первым контактом с противником он любил поразмышлять об особенностях славянского и немецкого менталитетов и о том влиянии, которое они оказывают на текущую войну, а голубое небо, белые шапки облаков, освещённые солнцем, и высота в несколько тысяч метров придавали этим размышлениям приятность и глубину. Вот и сегодня, рыская глазами по небу в поисках очередной жертвы, Вефинг думал о причинах успеха немецкого оружия в первый период войны.
