Глава 1. Машина, умершая завтра
В ремонтном боксе было тихо ровно до тех пор, пока Мирон не положил ладонь на левое колено ходока.
Потом металл ударил ему в зубы.
Не звуком. Ощущением. Будто кто-то приложил к коренному зубу камертон и один раз коротко щёлкнул ногтем.
Мирон отдёрнул руку.
Над ним, под самым потолком шестого ангара, висела туша грузового «Тороса». Восемнадцать метров стали, композитов и старой заводской привычки делать всё тяжелее, чем требовалось. Машина стояла на сервисных упорах, брюхо было раскрыто, из него свисали кабельные кишки. На жёлтом борту белела маркировка: ТР-41, маршрут Пермь - Екатеринбург - Астана.
За спиной шипела сварка. Слева кто-то ругался из-за заклинившего ключа. Под потолком ездил кран, медленно, с достоинством человека, который знает, что без него здесь ничего не сдвинется.
Обычная ночная смена.
Только колено было мёртвым.
Мирон снова коснулся корпуса, на этот раз двумя пальцами.
Ничего.
Он провёл выше, по бронекожуху гидравлического узла. Тёплый металл, лёгкая вибрация насосов, знакомая дрожь старого подшипника. Потом ещё сантиметр.
Щелчок вернулся.
В голове возникло очень ясное и очень неправильное знание: эту деталь уже разорвало.
— Ермаков!
Мирон обернулся.
Костя Белкин торчал по пояс из сервисной ямы и махал ему датчиком толщины.
— Ты там женишься на нём или работать будешь?
— На тебе женюсь. Ты компактнее.
— Поздно. Я обещан профсоюзу.
Мирон показал ему средний палец и снова посмотрел на колено.
Он работал с ходоками шестой год, если считать учебную мастерскую, где половину времени они разбирали списанные манипуляторы, а вторую половину пытались понять, почему после сборки оставалось три лишних болта. Он знал, как умирает металл.
Перед трещиной металл не кричит. Он копит.
Усталость накапливается в месте, которое ещё выглядит целым. Шестерня работает ровно до последнего зуба. Рама держит нагрузку до того момента, когда перестаёт. Любая вещь некоторое время живёт в долг.
Большинство механиков видели этот долг на графиках, в микротрещинах и спектре вибраций.
Мирон иногда чувствовал его ладонью.
Он никому этого не объяснял.
Первый раз он попробовал в двенадцать лет и получил от отца по затылку за то, что назвал кухонный чайник «уставшим». Через два дня у чайника отлетела ручка. Отец долго смотрел на неё, потом на Мирона, потом сказал, что совпадения полезны тем, что учат держать язык за зубами.
Мирон урок запомнил.
С тех пор он говорил только то, что можно было подтвердить прибором.
Сейчас приборы молчали.
Он подключил переносной вибросканер к диагностическому порту. На дисплее побежали зелёные полосы.
