За окном хмурилось. Мои руки, ноги, тело и даже голова были сжаты кожаными ремнями. Настолько туго меня закрепили в кресле, что я даже не мог сделать глубокий вдох полной грудью. Доктор готовился к операции, промывал свои многочисленные ножи, скальпели и прочие приспособления. Увидев некий девайс, которым будто пробивают орехи, я ощутил слабость в конечностях. Это было нечто похожее на молоточек, с подвижным стержнем внутри. Ручка его была выполнена из тёмного дерева, а сам корпус, и острый стержень-гвоздь внутри, блестели сталью. По моему лбу стекали крупные капли пота. Но я давно собирался на это.
Видите ли, девятнадцатое столетие, стало порой научных открытий и явлений. Много прежних вещей стали иначе восприниматься, и психотерапия в их числе. У меня серьезные душевные проблемы. Настолько, что я боюсь делиться ими с другими людьми. Боюсь, что мои демоны могут напугать моих близких. Но мне пора избавиться от них, очистить свою голову. Вот я и пришёл к доктору Воланду Анимагию, известному психиатру, пионеру хирургической психологии. Он изобрёл новаторское решение в лечении психически больных. Не нужно больше принимать лекарства, переживать шоковую терапию или рассказывать о своих бедах, тратя время специалиста. Одна операция, и решений нет. И нет, это не средневековая лоботомия. Господин Анимагий доказал, что все наши страхи, ужасы, болезни души находятся в отдельном отделе мозга. И их нужно всего лишь извлечь оттуда, как червя.
Так я оказался в этом кресле.
— Вам нечего бояться-с! — смешливым голосом ответил доктор. Он заправлял шприцы чем-то полупрозрачным.
— Это больно? — спросил я.
— Никак нет-с. Напротив, это словно сон в летний полдень. — Пропел Анимагий.
Он развернулся ко мне. Вколол шприц. И вправду, я почувствовал лёгкую сонливость. Но в сон не провалился.
— Не беспокойтесь. Бывает, пациенты остаются в сознании. И что? Разве у вас там в голове что-то ужасное?
— Честно, я очень боюсь того, что там может оказаться.
— Да бросьте! Я уже многих излечил, ничего там нет и быть не может.
Он взял этот пугающий девайс, откуда выпадал острый длинный гвоздь. Приложил к моей макушке, заранее побритой. И ударил вторым молоточком, что поменьше.
Я услышал страшный треск, который раздался по всему моему черепу. При этом никакой боли. Только страх. Доктор убрал окровавленный гвоздь, взял длинные щипцы и ими что-то зацепил там, в глубине.
— Да, оно большое, — улыбнулся глазами доктор. — Больше, чем я думал. — Взгляд стал серьезнее. — Боже, что ты такое… — Теперь в глазах читался ужас.
