Пролог
1
«Племена нервиев жили на берегах Шельды – реки, протекающей по территории современной Бельгии и Франции. Суровый образ жизни, презрение к роскоши и умеренность в вине, жесткая дисциплина сделала этих крепко сложенных светловолосых голубоглазых гигантов серьезными соперниками даже для непобедимых римских легионов. По свидетельствам соратников Юлия Цезаря, нервии заслуженно носили звание храбрейшего из всех северных племён. Их причисляли к племенам кельтов-германцев, хотя среди самих нервиев ходили легенды, говорящие о связи нервиев с легендарными скифами, жившими на берегах Черного и Каспийского морей. Основным занятием нервиев было ратное дело. Не утруждая себя обработкой земли, они сдавали её в издольщину другим племенам, а сами с увлечением занимались двумя делами: разведением скота и ратными походами. От желающих нанять хорошо обученное бесстрашное войско с железной дисциплиной не было отбоя.
Боги, обычно благоволившие грозным воинам, на этот раз отвернулись от них. Стояла вторая половина лета. Жара и сушь губила пастбища, ветер доносил дым далёких пожаров. Засуха предвещала потерю доходов от издольщины и сокращение поголовья скота - главного источника богатства и силы. Для избавления от напасти, совет клана решил совершить массовое жертвоприношение. В огромной клетке в форме человеческой фигуры заживо сожгли сто плененных эдуев – союзников римлян. Но бог ненасытен - дождя все не было, и тогда верховный жрец Нирос предложил обратиться к друиду-отшельнику, который жил в глуши бескрайнего леса в той стороне, где всходило солнце. Нирос поведал совету несколько услышанных от северных племен историй об удивительной способности друида напрямую беседовать с небом. Вожди всегда с недоверием и опаской относились к этим загадочным лесным колдунам, однако, перед лицом беды обращение к друиду оставалось последним средством, чтобы смягчить гнев Тараниса - сурового бородатого повелителя небес, который должен был отворить врата для верхних вод.
К магу отправилось небольшое посольство с богатыми дарами. Справедливости ради стоит сказать, что и без даров друид вряд ли отказался бы от их просьбы: слухи об этих горячих и вспыльчивых воителях прочили незавидную участь любому, кто вставал у них на пути».
Даша перевернула пожелтевшую от времени страницу толстой тетради в клеточку. Почерк был угловатый и немного прыгающий, чернила лежали на бумаге ровно, без характерных для шариковых ручек бледных пропусков. Перьевая ручка была для Даши такой же экзотикой, как счеты с круглыми костяшками – далекие детские воспоминания о походах с бабушкой в сельский магазин. Из-за пожелтевшей бумаги и настоящих чернил Даше казалось, что от рукописи веет глубокой стариной. На самом деле она была написана её отцом не более двадцати лет назад. Отец умер, когда девушке исполнилось три года. Она почти не помнила его. Только отдельные вспышки, выхваченные из темноты, редкие воспоминания. Вот она сидит у него на коленях и дергает его за нос, а он смеется и, пытаясь увернуться, ловит её руки. Лето. Они в саду бегают по траве. Даша пытается убежать, а он нарочно, тяжело дыша, делает вид, что не может её догнать. А потом первая осень без него и бледная тихая мама и какая-то физически осязаемая пустота.
