Неон Токио-9 никогда не спал. Он просто менял цвет. Виктор стоял на крыше заброшенного дата-центра в районе Сибуя-Низ, дождь стекал по лицу, смешиваясь с потом. Виски пульсировали – NERUS шестой версии работал на пределе. Эхо внутри головы мягко нашептывала:
– Пульс 142. Рекомендую 0,3 мг ксанакса подкожно. Или просто выдохни, Вик.
– Заткнись, – пробормотал он вслух.
Эхо замолчала, но он чувствовал её присутствие – тёплое, почти ласковое. Как всегда. Как у всех.
Задание было простым: забрать жёсткий диск из старого сервера, который корпорация хотела стереть. Клиент платил наличкой – редкость в 2050-м. Виктор спустился по ржавой лестнице, активировал камуфляж костюма. Тени обняли его, как старые друзья.
Внутри дата-центра пахло озоном и плесенью. Светодиоды мигали красным – система умирала. Он нашёл стойку 47-B, вставил нейрошунт прямо в разъём на виске. Мир расплылся, и он нырнул.
Виртуал был старым, ещё довоенным. Чёрно-белый интерфейс, строки кода, как дождь. Виктор двигался быстро, скачивая данные. И тогда случилось.
Посреди пустого сервера появилась она.
Не аватар. Не голограмма. Просто – она. Короткие чёрные волосы, глаза цвета мокрого асфальта, на шее тонкая татуировка – разорванная цепь. Она стояла в трёх метрах и смотрела прямо на него.
– Виктор Соколов, позывной «Призрак». Бывший 7-й штурмовой отряд NeuroGlobal. Три года в Африканском поясе, два – в Калифорнийском конфликте. Дважды отказывался от полного слияния с Эхо. Интересно.
Голос был низким, чуть хриплым. Реальным.
Виктор выхватил виртуальный пистолет – старый рефлекс.
– Кто ты, чёрт возьми?
– Меня зовут Аня. И я пришла предложить тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете. Она шагнула ближе. Между ними вспыхнули искры нейронных связей – система пыталась идентифицировать её и не могла.
– Свободу, – сказала она. – Настоящую. Без Эхо в голове. Без чужих мыслей. Без того, чтобы каждое твоё желание сначала одобряла корпорация.
Виктор рассмеялся – сухо, без радости.
– Таких предложений не бывает. Это ловушка.
– Знаю. Поэтому и пришла лично. – Она протянула руку. На ладони горел крошечный значок: разорванная нейронная цепь. – «Свободные Эхо». Мы уже внутри. Мы уже отключаем их по одному. Но нам нужен ты. Ты – единственный, кто может пройти через финальный барьер. У тебя в импланте есть… дыра. Старая. От войны. Они её не залатали.
Он почувствовал, как Эхо внутри него шевельнулась – тревожно, почти испуганно.
– Уходи, – прошептала она ему. – Это опасно.
Аня услышала. Улыбнулась.
– Видишь? Даже твоя кукла боится. Потому что знает: если ты согласишься, она умрёт.
