«Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое
преступление»
(Ф. М. Достоевский, «Идиот», 1869)
Часть 1. Тот, кто смотрит из темноты
Город не спит никогда.
Это я усвоил за тридцать два года жизни в Петербурге. Ночью он другой — не парадный, не туристический, не тот, что показывают в открытках с разводными мостами и золотыми шпилями. Ночью город сбрасывает маску и показывает свое настоящее лицо — облезлые подворотни, пьяные морды у ларьков, мусорные баки, из которых воняет тухлятиной так, что глаза слезятся, и тишину. Гулкую, звенящую тишину, в которой каждый звук отдается эхом в пустых дворах-колодцах, где даже днем солнце бывает только в зените, и то если повезет.
Я люблю ночь. Ночью я становлюсь тем, кто я есть на самом деле.
Днем я Вячеслав Космачёв, тридцать два года, программист в отделе информационных технологий и кибербезопасности. Зарплата — шестьдесят две тысячи после вычета налогов. Съемная однушка на Васильевском, на первом этаже старого дома с вечно текущими батареями и соседом-алкоголиком сверху, который каждую субботу устраивает концерты под названием «роняю мебель и матерюсь». Девушка Снежана, с которой встречаемся третий год. Кот Васька, подобранный котенком у помойки — тощий, облезлый, с перебитой лапой, а теперь жирный наглый зверь, который спит только на подушке и орет по утрам, требуя еды. Книги на полке — от Достоевского до Пелевина, от technical writing до хакерских мемуаров. Никаких проблем с законом, никаких приводов, никаких долгов. Среднестатистический питерский офисный планктон, каких тысячи в каждом бизнес-центре.
Никто не знает, что по ночам я надеваю черную косуху и сажусь на мотоцикл.
Никто не знает, что я и есть Байкер.
Семь трупов за два года. Семь человек, которые по закону должны были сидеть в тюрьме, но разгуливали на свободе. Педофилы, насильники, убийцы, вышедшие по УДО за примерное поведение — за то, что в тюрьме не бузили и начальству не перечили. Коррумпированные чиновники, закрывавшие дела за деньги и покупавшие квартиры в центре на зарплату в сорок тысяч. Судьи, бравшие взятки и выносившие оправдательные приговоры тем, кто должен был гнить до конца своих дней.
Я не псих. Я не получаю удовольствия от убийства. Для меня это работа. Грязная, вонючая работа, которую никто другой делать не хочет. Система сломана — я всего лишь чиню её теми инструментами, которые есть под рукой. Молотком и зубилом. Ножом и веревкой. Хлороформом и крепкими руками.
Иногда я думаю: а чем я лучше их? Я тоже убиваю. Я тоже решаю, кому жить, а кому умереть. Я играю в Бога, не имея на это никакого права. Разница только в том, что я выбираю правильно. Я проверяю. Я изучаю. Я не ошибаюсь.
