Элиза Ковальска проснулась от тишины. Не от звука будильника, не от грохота трамвая за окном, не от визга соседской сигнализации – от тишины, густой и липкой, как патока.
Первая мысль была идиотской: «Я оглохла». Вторая – более рациональной: «Отключили свет».
Рука потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Экран остался черным. Элиза нахмурилась, попыталась включить его снова. Ничего. Села на кровати, провела ладонью по лицу. За окном Варшава лежала темной, будто вымершей. Ни уличных фонарей, ни светящихся окон в домах напротив, ни рекламных вывесок на магазинах. Только серое октябрьское небо висело над городом, словно грязная тряпка.
Щелкнула выключателем торшера у кровати. Ничего. Встала, прошла в ванную – свет не включался. Попробовала воду – из крана полилась тонкая струйка, слабая, но текла. Значит, не все системы отказали. Пока.
Элиза посмотрела на запястье. Механические часы отца, единственное, что осталось от него после той пьяной аварии десять лет назад, показывали половину девятого. Странно. Она обычно просыпалась в семь, никогда не опаздывала на работу.
«Работа», – мелькнула мысль. Бухгалтерия на Маршалковской, начальник Рышард с его вечными придирками, коллега Агнешка с ее сплетнями. Все это казалось сейчас таким далеким, нереальным.
Оделась быстро – джинсы, свитер, куртку сверху. Октябрь в Варшаве не щадил. Вышла в подъезд. Лифт, естественно, не работал. Одиннадцать этажей вниз по лестнице. Ноги занывали уже на пятом этаже. Последние два года в офисе превратили ее в типичную городскую жительницу: мягкую, бледную, задыхающуюся от пары пролетов.
На восьмом этаже столкнулась с соседом снизу. Томаш Врубль, программист, лет тридцати пяти, всегда ходил в черных футболках с логотипами непонятных групп. Сейчас он стоял у своей двери с фонариком в руке, тщетно пытаясь вставить ключ в замок.
– Света нет, – сказал он, не поворачивая головы.
– Вижу. У всех?
– Похоже, да. – Он обернулся, и Элиза увидела его лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. – Я всю ночь не спал. Работал над проектом, дедлайн горел. А в четыре утра – бац, и все вырубилось. Компьютер, монитор, свет. Я думал, автомат выбило. Пошел проверять – нет, все в порядке. Потом посмотрел в окно.
– И увидел, что весь город темный.
– Точно. – Томаш наконец открыл дверь, вошел в квартиру. Обернулся к Элизе. – Это не обычная авария. Такого не бывает. Резервные линии, генераторы, хотя бы больницы должны светиться. Но там – ничего. Темнота сплошная.
Элиза кивнула и пошла дальше вниз. На первом этаже у подъезда толпилась группа жильцов. Пани Барбара с третьего, которая всегда жаловалась на шумных детей сверху. Пан Кароль, пенсионер, ветеран, с палочкой и вечно недовольным лицом. Молодая пара из второго подъезда, она беременная, на последних сроках.
