Данир Бел попросил Иосара Мера задержаться после службы, но не объяснил зачем. Сначала это показалось хорошим знаком. Когда в Государственном счёте начали гасить коридорные лампы, Иосар уже сомневался, что вечер закончится приятным разговором.
В половине шестого третий этаж ещё шумел. Хлопали двери, скребли ножки стульев, кто-то торопливо сдавал ключи. Из расчётного зала доносился сухой треск счётной машины. Потом люди потянулись к лестницам, шум ушёл вместе с ними, и здание стало стихать по этажам.
Иосар остался. Бел стоял у окна своего кабинета. За стеклом темнела площадь; в самом стекле отражались стол, шкаф и две серые папки с красными отметками допуска. На краю стола стояла чашка. Бел обычно выпивал чай раньше, чем тот успевал остыть.
– Домой торопитесь? – спросил он.
– Теперь уже нет.
Бел повернулся. Обычно этого хватало хотя бы на усмешку. Сегодня не хватило. Иосар расстегнул верхнюю пуговицу воротника.
– Что случилось?
– Пока ничего.
– Тогда зачем я здесь?
Бел указал на стул.
– Посмотрите одну сверку.
На столе лежали две папки, связанные тесёмками. Номер, ведомственная печать, уровень доступа. Ничего необычного. Так выглядели тысячи дел, в которых всё уже было решено до того, как их открывал следующий человек. Иосар не сел.
– Регистрация?
Бел посмотрел на него, потом нажал кнопку звонка. Через несколько минут вошёл дежурный секретарь с журналом. Записал время, номера дел и фамилии. Бел расписался первым. Иосар сел и только после этого взял перо.
– Вы когда-нибудь подпишете что-нибудь стоя? – спросил Бел.
– Если перестану отвечать за подпись.
– Значит, нескоро.
Секретарь проверил оттиски, положил журнал ближе. Иосар коснулся одной печати пальцем. Воск был холодный, края целые. Тесёмка не перетянута, следов повторного вскрытия нет. Бел дождался, пока секретарь заберёт журнал и дверь закроется.
– Теперь довольны?
– Теперь это хотя бы зарегистрировано.
Бел снова посмотрел на него, но ничего не сказал.
На площади закрывали газетную лавку. Телега с пустыми ящиками медленно пересекла мокрую мостовую. В чайной напротив зажглись лампы. Кто-то вышел из подъезда, поднял воротник от ветра и почти сразу затерялся в темноте. Где-то за крышами протяжно свистнул поезд. Обычный вечер. Иосар повернулся к Белу.
– Что сверяем?
– Государственный резерв и внешние обеспечения.
Иосар посмотрел внимательнее.
– Полностью?
– Нет. Начните с отмеченного.
– Причина?
– Я попросил.
– Это основание.
– Сегодня сойдёт за причину.
Вот теперь стало окончательно ясно, что дело не в повышении. А жаль. Решение тянулось второй месяц. Вместе с повышением появлялся наконец реальный шанс решить вопрос с квартирой. Лива утверждала, что им хватает и нынешней. Нова ничего не утверждала, но в двенадцать лет человеку уже полагалось иметь место, где можно закрыть дверь без семейного совета. Иосар не спорил с женой. Он просто иногда прикидывал разницу между нынешним жалованьем и тем, которое полагалось новой должности. До сегодняшнего вечера эти расчёты сходились значительно лучше тех, что лежали перед ним.
