Пролог
Сухогруз «Ханса», направившийся 31 марта 1939 года из Бремена в порт Осло, шёл как ни в чём не бывало… до самой глубокой ночи. Утром транспорт должен был уже подойти к порту, но внезапно радист сообщил капитану:
– Герр Дольмар, на все наши запросы береговые радиостанции не отвечают. Более того, как будто пропало всё вещание – не только в Норвегии, но и в Швеции и даже Финляндии.
Капитан Дольмар считался на флоте бывалым моряком. Он ходил в прошлом и в юго-восточную Азию, и в западные порты Южной и Северной Америки, много раз пересекал «ревущие сороковые». Пару лет довелось ему прослужить и на линии Гамбург-Исландия. Словом, удивить этого искушённого человека, впервые ступившего на палубу учебного парусника ещё в далёком 1910 году, было, казалось бы, решительно невозможно. И всё-таки, что именно сейчас говорить радисту, он не знал.
Однако спустя несколько минут он вновь обратился к радисту, уже с более серьёзным вопросом:
– Что передают с других судов? Может быть, только нам не отвечают?
– Герр Дольмар, я сразу же проверил это. Так вот, ото всех, с кем я успел связаться, ответ один: никто не может говорить с норвежским портом по радио или даже по радиотелеграфу. Мало того, береговые станции и радиолюбители там тоже словно исчезли…
– Вот даже как…, взволнованно пробормотал капитан. Он начал мерить ногами рубку, а потом, выпустив напряжение, произнёс:
– Что бы ни произошло, мы остаёмся немецкими торговыми моряками. А это значит, что должны любой ценой доставить наш груз по назначению и забрать товар, который для нас предназначен. Поэтому предупреждаю: никаких слухов в команде не распускать, о случившемся должны знать только вы, я и старший помощник пока что!
Но также капитан распорядился – как только рассвело достаточно, чтобы можно было не опасаться столкновения с каким-либо другим судном или посадки на мель – дать полный ход. Дизель взревел, выдавая пятнадцать узлов, винт усердно запенил воду, и «Ханса», содрогаясь корпусом, полетела стремглав вперёд. Однако уже через каких-то сорок минут ход пришлось сбавить…
И нет, не из-за древних по виду парусников, которые сухогруз встретил на пути в порт. Они были нагружены брёвнами, принайтовленными прямо к палубе. Старпом насмешливо ухмыльнулся: «эти лоханки до восьми узлов разгоняются только при попутном шквале», но за его разухабистой бравадой скрывалось нечто иное: глубокая тревога и недоумение.
На вызовы по радио они не отвечали вовсе, да и сами как будто не передавали никаких радиопередач. Когда с немецкого судна сигналили флагами, то с парусников тоже махали своими флажками, но это было явно не похоже на привычную морскую коммуникацию: как минимум полдюжины сигналов вообще не числились в международном своде. Капитан Дольмар хмурился всё более, теребил свою седеющую бороду, чего с ним не случалось уже очень, очень давно. Последний раз такой эмоциональный жест он делал… годы назад, когда шёл через ледовое поле, и требовалось постоянно маневрировать.
