Мне казалось, что я никогда отсюда не выберусь и никогда не почувствую, каково это - настоящая свобода. Это чувство было настолько чуждым, что я перестала в него верить, как перестают верить в сказки после того, как вырастают.
Я всегда была обычным человеком. Хотя, если подумать, нас всех нельзя назвать обычными. Нас вырастили в секретной лаборатории, о существовании которой знают только её сотрудники. Если кто-то из работников посмеет раскрыть эту тайну, ему придётся поплатиться жизнью. Это непреложный закон, который здесь чтут свято.
Мы - всего лишь эксперименты. Мы развивались не в утробах матерей, а в специальных колбах и банках, наполненных питательной средой. Нам требовалось всего пять-шесть месяцев, чтобы достичь того состояния, когда нас можно было «выпустить на волю» - в мир этой стерильной лаборатории. До пяти лет за нами ухаживали специальные няни. Их обязанности казались простыми, но на деле они были частью огромного механизма: кормить нас, укладывать спать и ровно раз в месяц брать кровь для анализа, чтобы учёные могли скрупулёзно следить за тем, как мы развиваемся. Каждый из нас уникален. С виду все мы похожи на людей, но это лишь иллюзия, маскировка. Наша истинная форма всегда скрыта за этим фасадом, и у каждого она своя. У одних - крылья, рога и хвосты, у других - острые, как бритва, уши, длинные когти, хищные зубы или кожа, отливающая неестественным оттенком.
Для тех, кто вёл себя хорошо, условия были вполне сносными. Обслуживающий персонал был добр с ними: их не ругали, не сажали на цепи, не избивали и не пичкали лекарствами до потери сознания. Им даже разрешали выходить на улицу, правда, под неусыпным присмотром вооружённых охранников и нескольких учёных. Практически все были готовы вести себя прилежно ради таких привилегий. Но для тех, кто нарушал правила, существовал иной мир. Их боялись даже сами надзиратели. Им ставили дополнительные, усиленные дозы препаратов, а иногда - в наказание - запирали в сыром, тёмном изоляторе. Им не то что не разрешали выходить на улицу: им запрещали покидать пределы собственных камер. При особом непослушании применяли грубую силу. В общем, их существование было настоящим адом на земле.
Каждому из нас при рождении присваивался номер. Он обозначал порядок нашего появления на свет. Номер «5» означает, что ты родился пятым; если у тебя номер «252» - значит, ты появился на свет двести пятьдесят вторым. Все эти номера были выгравированы на табличках возле дверей наших комнат. Лаборатория была огромной, поэтому каждый эксперимент обитал в отдельной камере, чтобы мы не влияли друг на друга и не сбивались в стаи.
