Декабрь 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя.
Пробки – изобретение отнюдь не XX века. В нынешнее время это явление тоже известно. Особенно когда речь идёт о рождественских гуляньях в Зимнем дворце. Пусть сегодня вечером прелюдия, а основные празднования начнутся через пару дней, но желающих оказаться на приёме императрицы хоть отбавляй. Тётушка сказала, что за право посетить даже второстепенные мероприятия развернулась нешуточная борьба.
Забавно, но я, наверное, единственный дворянин, равнодушный к этой суете. Лучше отметить праздники дома, пригласив родню и друзей. Однако меня выдернули из Москвы в самый неудобный момент.
– Нехорошо ты улыбаешься, гауптлинг1. Неужели, каверзу замыслил? Пожалейте себя и нас грешных, – голос фон Шика вывел меня из размышлений. – Ведь всё хорошо шло. Только некоторые узкомыслящие создания старались портить нам жизнь.
Тихо вздохнув, ожидаю продолжения спектакля. И оно сразу же последовало:
– Барин, послушай юродивого немца. В кои веки схизматик дело говорит. Зачем тебе ссориться с важными людьми? Приехал, покрасовался в столице – и домой. Там тебя ждут, – включился в разговор дядька Ермолай. – А за оскорбление православного я могу и в тарелку плюнуть. Или чего похуже.
Эти двое любят собачиться, хоть и в шутку. Хобби у людей такое. А ещё парочке позволено меня критиковать и давать полезные советы. В их понимании, конечно.
Тем временем повозка остановилась. Корпус качнулся от спрыгнувшего с запяток грума. Оно немудрено, Федот – детина здоровенный, как медведь. И он не слуга, а телохранитель. Разбойников никто не отменял, к тому же в столь сложное время. На дорогах пошаливают. Восстание Пугачёва только подавлено. А самого Емельяна должны казнить через две недели в Москве. Собственно, к этому событию и приурочен приём императрицы.
В дверь постучали условным стуком, и она отворилась, впустив внутрь столичный мороз. Заодно в салон заглянул Федот и молча кивнул. Значит, чисто.
Ермолай плавно выскочил наружу и быстро осмотрелся. Фон Шик также резво последовал за ним. Я же через несколько секунд степенно ступил на очищенную от снега дорожку. Закутавшись в соболиную шубу, поправил шапку и направился к главному корпуса Зимнего дворца.
– С богом! – произнёс дядька, осеняя меня крёстным знамением.
Лакей предусмотрительно распахнул двери, и вот я во дворце. Ко мне сразу бросились слуги, начав вытирать сапоги, и помогли снять шубу.
– Далеко не уноси, – приказываю щуплому дядьке с красным носом, – я ненадолго.
Поправляю камзол, посмотрев в ростовое зеркало, и направляюсь вверх по Посольской лестнице. Пройдя вслед за очередным лакеем, поворачиваю на запад. Именно здесь располагается анфилада из пяти огромных помещений, заканчивающаяся Тронным залом.
