Глава I. Дракон не умер...
Принцесса выходит из замка, сожрав дракона,
Принцесса двенадцать лет не видала солнца;
Она сегодня объявлена вне закона,
И вся королевская конница ознакомлена
С приказом —
У конницы нет вопросов.
Быстрым шагом сбегает с крыльца
Красавица. Она
Собирается навестить отца.
Принцесса смеётся солнцу,
Она сюда не вернётся.
На опушке леса созрели вишни,
У принцессы веса ни грамма лишних,
У принцессы четыре заочных высших,
Познала Дао,
Читает Ницше.
Тропинка, петляя, уходит выше.
Глумясь в отраженье зеркальца
Чешуйки смахивает с лица,
Поправляет волосы, не спеша
Облизывает пальцы —
Все руки
В вишнёвом соке.
Щекочет ноздри ласковая пыльца.
Над развилкою месяц остался висеть,
Тропинки за лесом не видно совсем,
Принцесса
Поправляет свой пыльный АК-47
И идёт в деревню.
За ней
Наступает осень.
ФАЙНА
«Принцесса выходит из замка, сожрав дракона…» — Файна (старшая дочь и наследница Анатоля Четвёртого Прекраснокудрого) перечитала строчки популярного стихотворения и криво улыбнулась. Поэты, блин…
На самом деле, она его не ела. На самом деле, он вообще не умирал.
Начнём с того, что с драконом, в конце концов, пришлось смириться. Шутка ли — столько лет вместе? Да и разговаривать он умел куда как литературнее, чем большинство придворных вьюношей. Писать, правда, не умел. Зато имел идеальную семантическую память. Принцесса надиктовывала ему свои заметки, за неимением свободной бумаги. Вот ещё за что она не любила папеньку — мало того, что запер её в этих чёртовых гребенях с негуманоидным вонючим существом-компаньоном, так ещё и ограничивает её в писчей бумаге. «Принцесса вообще не должна уметь писать, ты же знаешь, Фанечка, это запрещено!».
Ну ладно, ладно, попомнишь у меня, когда гербовой бумаги для апелляции попросишь.
Еду, кстати, подвозили исправно. Даже слишком. Папенька немного опасался, что дракон принцессу всё-таки съест, если проголодается, а этого бы никак не хотелось. Туши недоеденных баранов валялись даже во дворе замка, хотя принцесса строго-настрого запретила дракону жрать на крыльце. Есть же поляна при пещере, жевал бы там, чего сюда таскать? Но дракону было печально завтракать в одиночестве, поэтому девушка частенько просыпалась от запаха шашлыка, доносившегося из открытого окна.
— Фаиночка, выходи, я тут тебе оставил! — нетерпеливо кричал радостный Дракон, заметив заспанную принцессу, выглядывающую из-за занавески. Дракона, кстати, звали Иннокентий.
Иннокентий был свиньёй, никогда не убирал за собой, разве что устраивал чистку огнём, как из брандспойта поливая белым гудящим пламенем захламлённый двор. Слово «брандспойт» Иннокентию очень нравилось.
