Лизонька тыкала пухлым пальчиком в огромного зеленого жука.
– Мама, смотри, тут жук! – радостно крикнула она.
– Оставь в покое жука, – велела Лялька, которая сидела в полуразвалившейся остановке.
Стояла июльская жара. Трещали кузнечики и сверчки, деловито гудели шмели и пчёлы, переливались звонкими голосами птицы, шумела трава и деревья. Солнце нещадно припекало. Лизонька возилась в придорожной пыли, играя с букашками и травинками. Лялька ждала, вслушиваясь в шум природы и пытаясь уловить звуки мотора. Она приходила на это место каждый день в течение месяца. Сама себя уже начала называть Хатико.
Витька привез их с Лизонькой сюда месяц назад и выкинул вместе с вещами в придорожную пыль. Ляля так и стояла с открытым ртом, смотря, как удаляется его машина в клубах пыли. Она села в старую разрушенную остановку и стала ждать. Так они и просидели с Лизонькой практически до самой темноты. Когда солнце стало закатываться за край земли, поняла, что Витька сегодня за ними не вернётся. Она взяла маленькую Лизоньку за ручку и направилась по едва заметной тропинке в сторону виднеющихся домов.
Лиза устала и канючила. Она хотела есть и пить. Маленькая бутылочка воды давно была выпита, а творожки съедены. В животе у Ляли тоже было пусто. Она всё отдала дочери. Они брели к огням небольшой деревеньке. Выйдя на улицу, обнаружили, что практически все дома разрушены и только в одном с левого края горит огонёк. К нему и направила путь Ляля.
Она тронула незапертую калитку и вошла в пустой двор, в страхе ожидая, что откуда–нибудь выскочит дворовый пёс. Но около будки лежала пустая цепь. Ляля подошла к двери и постучала. Сердце бухало в груди, отдавая эхом в ушах. Ей было страшно, но ещё больше её страшила темнота. Дверь распахнулась, и на пороге возникла худая, высохшая старуха во всём чёрном. Она с удивлением посмотрела на Ляльку и Лизоньку.
– Откуда вы тут? – с удивлением спросила она, – Как вас сюда занесло?
– Здравствуйте, – сказала Ляля, – Мы случайно тут оказались. Вы не подскажете, когда пойдёт автобус до города?
– Не ходит тут ничего уже давно. Проходи в дом, – старуха отошла в сторону, придерживая дверь и пропуская их внутрь.
Они вошли в крошечную избушку с низкими потолками, которая состояла из одной комнаты и огромной печи. Убранство тут было нехитрым: старый громоздкий тёмно–коричневый шкаф, диван с деревянными подлокотниками, два кресла, буфет с разной посудой, кухонный пластиковый шкафчик, круглый стол, несколько венских стульев и ковёр с оленями на стене. На окнах красовались вышитые занавески и горшки с засохшими остовами цветов. В целом было уютно.
