Начало
В начале было слово. И было оно матерное. Но по порядку. Итак. Дел накануне навалилось столько, что не помню, как дополз до постели и потерял сознание до утра. Пришёл в себя из-за солнца, бьющего прямо в глаза. Не понял... Окно у меня всегда занавешено, люблю сумрак. А тут солнечный свет как-то пробился. Рывком вскочил с постели и чуть не навернулся. Центр тяжести тела был совершенно в другом месте. Да и тело было не совсем моё. Что за...?! Приплыли. Угораздило мне очутиться в прошлом, лет этак на 15 назад. Тело было моё, мне на тот момент было 15 лет. Сознание 30-летнего в теле подростка - блеск просто. Все планы по одному месту. Снова школа, снова 9 класс... Я подошёл к зеркалу. Из мутного стекла на меня пялился прыщавый подросток со взъерошенными волосами и взглядом затравленного хорька. Твою мать. Пятнадцать лет. Худой, нескладный, в идиотской футболке с каким-то аниме-персонажем. Я поморщился. В тридцать у меня была борода лопатой и плечи, которыми можно было двери вышибать. А тут... Скелет, обтянутый кожей. Руки как спички.
Я попытался напрячь бицепс. Ноль эффекта. Пустота. Это тело не знало ничего тяжелее учебника по алгебре. Ощущение было такое, будто меня запихнули в чужую, неудобную одежду, которая жмёт везде, где только можно.
«Так, соберись», — приказал я сам себе. Паниковать будем потом. Сейчас нужно провести разведку местности.
На столе лежал дневник. Открыл его. Почерк детский, корявый. «Домашка по физике: решить задачи 15-20». «Мама просила купить хлеб». Господи, какая тоска. Я пролистал дальше. Записи о какой-то Ленке из параллельного, мечты о новом скейтборде... Детский сад, штаны на лямках.
Внизу страницы жирным почерком было выведено: «ЗАВТРА ФИЗ-РА!!!». Вот это попадос. Физкультура. Шорты, раздевалка, потные тела подростков, запах дешёвого дезодоранта и гормональных бурь. Я застонал. В прошлой жизни я ненавидел эти душевые ещё тогда, а сейчас, с сознанием взрослого мужика, это будет пыткой похлеще китайской.
Но деваться некуда. Я натянул джинсы, которые оказались мне коротки (когда я успел так вырасти?), и поплёлся на кухню. Там мама гремела посудой. Она выглядела молодой. Слишком молодой. Увидев меня, она улыбнулась той самой, родной улыбкой, от которой внутри что-то предательски ёкнуло.
— Проснулся? Умывайся скорее, завтрак стынет! Опять в школу опоздаешь!
Я замер в дверях, глядя на неё. Ей же сейчас сорок с небольшим... Живая. Здорова. Сердце кольнуло острой иглой. Я ведь помню её другой. Помню больничные коридоры, запах лекарств, тихий плач отца. Этого ещё не случилось. Или уже не случится?
