«Есть женщины (ну просто женщины),
есть – как свечи, как фольга;
есть маленькие и есть высокие, есть сильные и слабые,
но всё же для всех мужчин всегда есть в мечтах она:
красотка с безднами в глазах,
и имя ты её как будто знаешь – оно всегда жило в твоих устах.
Есть правильные,
есть скверные, насмешливые и молчаливые, смешные и веселые;
есть ветреные и есть хорошие,
есть проститутки (они тоже женщины, у них болит),
– из них из всех какой-то свет мужчин манит.
А есть одна – твоя – ты понял сразу.
Ты ей сказал: «Привет». – Она: «Пока», подразумевая другую фразу,
и тебя на свете сразу нет.
Ты испарился, в пепел превратился, в комочек маленький, в соломинку…
Ты – гусеница, ты сейчас – ничто.
Ты только много литров крови, бурлящих, и всё…
Сигарету хочется.
С ней, с сигаретой – как с ней, с той самой – с безднами вместо глаз,
ты в этот момент погас, как маленькая свечка, как рассвет,
без какой-либо надежды в грязи дождливой осени увяз.
Ночь прошла – и ты не спал.
На самом деле ты сразу понял:
ты влюбился – и сразу светом озарился:
ты ЗАНОВО РОДИЛСЯ!»
А.А.Петров
Пустая комната.
Бетонные стены. Нет окон, нет дверей.
Из щёлки в стене сочиться тоненькая струйка воздуха.
Начинаешь танцевать…
Твои движения грациозны и медленны. Твоя пижама скоро станет непригодной и холодной. Руки лениво порхают в пространстве. Ноги, словно перо, кружатся в сольном танце.
Глаза закрыты. Слышится мелодия тишины.
Её такт, её ритм…
Босые ступни немеют. Не чувствуешь пола.
Ты задыхаешься.
Падаешь на колени…
Вставай!
Ты же так любишь танцевать!
ТАНЦУЙ!
– Шаман… Тварь… Ммм… – ворочаясь с боку на бок, ворчал Гарик на будильник. – Ммм… Не напоминай, что я ещё живой…
Электронный будильник продолжал громко и неустанно трезвонить.
– Ладно… Победил… Встаю, встаю! – сухо проглатывая слова, Гарик медленно поднялся на край кровати. Неуклюжим движением выключил «Шамана» и протёр опухшие глаза.
В голове гул поезда. Сообразив, что похмелье само не пройдёт, Гарик пошёл лечиться под холодный душ.
Миновала битва за спасение мира от алкогольного ига. Тело изранено похмельем и диким обезвоживанием. Впереди новая кровопролитная и выносящая мозги битва со строгим и жестким противником – вечно недовольным начальником, который без конца извергает из своего откормленного «вулкана» трехэтажную русскую брань. К тому же с ядовитой слюной и перегаром от дорогого вискаря.
Гарик жил один.
Однокомнатная хрущёвка нашего воина находилась в хорошем состоянии и перетерпела дешёвый ремонт. Самым примечательным местом в квартире была кухня, имеющая современный вид по сравнению с другими комнатами. Кухня являлась самым светлым уголком квартиры, и поэтому Гарик выполнял работу, читал или занимался чем-нибудь, делал это на кухне под чашечку чая или кофе. Да, да, не под стаканчик коньяка или виски, что вполне можно предположить. Но Гарик не позволял себе пить дома, поскольку ценил жилое пространство, старался держать в чистоте и свежести.
