Ветер дул с юга, тёплый и влажный, пахнущий водорослями с Облачного Моря и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым, как гниющие цветы. Эйра забралась на крышу старого ангара за час до заката и с тех пор не шевелилась. Отсюда, с высоты Четвёртого яруса, Край был виден как на ладони.
Край — так называлась площадка для ритуала на восточной оконечности их острова. Ровный каменный выступ, отполированный тысячами босых детских ног за двести лет. Ни перил, ни ограждений — только камень и пустота. За триста метров под ним начиналось Облачное Море.
Внизу собиралась толпа. Человек двадцать — родители, родственники, жрец в сером балахоне с серебряным шитьём по вороту, пара зевак с соседнего острова, прилетевших поглазеть на чужое счастье. На Краю стояла девочка. Лет семи, не больше. Белые волосы до плеч трепал ветер. Руки прижаты к бокам. Спина прямая как струна — её явно учили, как стоять перед прыжком.
Эйра знала, что сейчас будет. Она видела этот ритуал десятки раз. Но каждый раз сердце сжималось одинаково — медленно, мучительно, словно кто-то сдавливал его в кулаке.
— ТРИ! — голос жреца разнёсся над пропастью, усиленный магией воздуха.
Девочка сделала шаг вперёд. Пальцы босых ног повисли над пустотой.
Эйра задержала дыхание.
— ДВА!
Гул толпы стих. Даже ветер, казалось, притих. Мать девочки, стоявшая у края площадки, прижала ладони к лицу.
Эйра смотрела на девочку и думала о своей матери. О том дне, когда она сама должна была стоять на этом Краю.
Ей было шесть. Она помнила тот день урывками — запах гари из мастерской (Болт сжигал старые чертежи, которые никто не купил), мамины руки в масле, её голос: «Ты не такая, как они. Твоё время ещё не пришло». Потом мать обняла её и заплакала. Она редко плакала. Эйра запомнила именно это: солёные капли на маминых щеках и странное чувство, что с ней что-то не так. Что она — ошибка, которую нельзя исправить.
Больше они к этому разговору не возвращались.
— ОДИН!
Девочка прыгнула.
Эйра подалась вперёд, вцепившись пальцами в ржавый край крыши. Маленькая фигурка падала. Секунда. Две. Три.
Вспышка.
Голубые крылья раскрылись за спиной девочки — нежно-голубые, почти прозрачные в закатном свете. Они были маленькими, детскими, размахом не больше метра, но они работали. Ребёнок взмыл вверх с криком чистого, незамутнённого восторга. Толпа взорвалась аплодисментами. Мать девочки, синекрылая Оперенная, взлетела следом и подхватила дочь на руки, смеясь и плача одновременно. Отец обнимал их обоих, и его крылья — тёмно-синие, взрослые, сильные — закрывали всю семью, как щит.
