Санкт-Петербург, ноябрь 1895 года.
Арсений Петрович Волков, юрист едва за тридцать пять, чувствовал себя не наследником, а скорее гробовщиком, медленно сходящим с ума. Третью неделю он разбирал имущество своего двоюродного деда, действительного статского советника Извольского, почившего в своем особняке на Васильевском острове. Дед был человеком замкнутым, книжником и, как теперь выяснялось, феноменальным скопидомом. Дом был забит вещами, хламом и старьем. Пыль, казалось, въелась в легкие, а петербургская хандра, смешанная с запахом тлена, грозила поглотить его рассудок.
«Проклятый старик! Не дом, а гробница для барахла! – думал наследник, в очередной раз чихая от пыли. – Завещал мне эту развалину, чтобы я тут сгинул, перебирая его хлам!»
Тяжелые, как церковные врата, шкафы из мореного дуба подпирали потолок. Воздух пах кожей, сургучом и той едва уловимой сладковатой нотой тлена, что присуща старым бумагам. Именно здесь, пытаясь в припадке бессильной ярости сдвинуть неподъемный книжный шкаф, чтобы добраться до рассохшегося паркета, Арсений и совершил открытие.
В старом кабинете за шкафом он нашел дверь, теперь он хотел найти ключ.
Дверь, которой по плану дома не существовало. Без ручки, лишь тонкая, едва заметная щель выдавала ее контуры.
«Дверь? Какого черта здесь дверь?! – мысленно чертыхнулся он, чувствуя, как раздражение сменяется лихорадочным азартом. – Ломать? Нет. Я не варвар. Я найду ключ. Я вскрою твою тайну, старый затворник, чего бы мне это ни стоило!»
***
Первые дни поисков превратились в одержимость. Логика судебного поверенного уступила место маниакальному упорству.
«Деньги! Купчие! Мне нужен ключ, старый идиот!» – шипел он, топча разлетевшиеся ассигнации. Ключа не было.
Экономка Аграфена, помнившая самого Арсения еще гимназистом, лишь качала головой.
– Барин, вы себя не губите… Ваш дедушка с причудами был. Говаривал: «Самое надежное место для тайны – то, на которое все смотрят, но которого не видят».
Он обвел безумным взглядом разгромленный кабинет. И взгляд его остановился на массивных бронзовых часах, стоявших на каминной полке. Они не шли.
Часы были произведением искусства – с атлантами, держащими циферблат, и маятником в виде золотого солнца. Арсений, шатаясь, подошел и сорвал их с полки. Тяжелые, неповоротливые. Он открыл заднюю крышку.
Внутри, вместо шестеренок и пружин, была аккуратная выемка в дереве. А в ней – маленький, почерневший от времени латунный ключ.
«Вот он! Вот он!» – выдох облегчения.
Он подбежал к стене, но тут же разочарованно взвыл. На двери по-прежнему не было замочной скважины. Тупик.
