В те времена, когда мир был молод, всё сущее держалось не на молитвах и не на заклинаниях, а на Договорах. Камень договаривался с землёй о прочности. Река — с берегами о границах. Ветер — с семенами о путешествиях. А человек… человек должен был договориться со всем миром.
Боги ещё не родились в ту пору. Миром правили семь изначальных Сил, и у каждой был свой закон.
Стужа — дух хлада и безмолвия. Она дарила покой земле и ясность разуму, очищала своей белизной. Но могла и вогнать осколок льда в самое сердце.
Ветер — дух дорог и перемен. Он нёс вести и кружил головы путникам. С ним договаривались о попутном дыхании в спину.
Лес — дух чащи и тайны. Он хранил зверя и ягоду. Но требовал платы за каждую ветвь, сломанную без нужды.
Жива — дух роста и плодородия. Она наполняла соками стебли и жилы. Без неё не всходили семена и не рождались дети.
Земля — дух тверди и щедрости. Она рождала хлеб и принимала кости предков. Её благоволение было основой жизни.
Огонь — дух света и воли. Он согревал очаг и очищал грехи дымом. Вырвавшись же на волю, пожирал всё на своём пути.
Вода — дух течения и памяти. Она поила и уносила печали. В её глубинах таились забытые тайны мира.
Силам не молились, им не приказывали. С ними можно было только договариваться. И правильно заключённый Договор был нерушим. Он был крепче гранита и острее стали.
Но всякий Договор требовал обязательных условий. Во-первых, ясности. Слово, обращённое к Силе, должно быть точным. Не «пошли удачу», а «дай десять зайцев в мои силки до полнолуния». Во-вторых, искренности. Сила чует фальшь в голосе и сердце. Попытка обмана оборачивалась против клятвопреступника. И в-третьих, дара. Без добровольной жертвы — зерна, шерсти, капли мёда — слова повисали в пустоте. Дар был знаком уважения и скреплял договорную нить.
Как же человек мог ведать, что Договор заключён? Не было ни грома, ни молний в ответ. Лишь тихий знак: внезапная теплота в груди, счастливая примета, словно сама жизнь кивала в подтверждение. И самое верное свидетельство — желанное свершение. Зверь шёл в ловушку, хлеб наливался силой, боль отступала. Это и был безмолвный ответ Силы: «Принято».
Но не только великие Силы правили миром. В каждом месте обитали духи-хозяева. Домовой хранил домашний уют. Леший сторожил лесные тропы. Водяной правил омутами. С ними тоже договаривались. Оставляли им краюху хлеба или миску молока, шептали ласковые слова.
А за краем видимого мира таились и иные сущности. Тлен, пожирающий материю и память о былом. Изгой — дух отверженных мест. И самая страшная и безразличная из них — Пустота, что лежала в основе всего, как чёрный фундамент мироздания. Её не интересовали плоть или дух, она пожирала саму искажённую реальность. Ложь, нарушенные клятвы, забытые обеты — всё, что не было истинно, что отравляло живые связи между людьми, миром и Силой, — являлось пищей для Пустоты.
