Гул Академии «Орион» был её дыханием. Он шёл от вибрации генераторов гравитации в подпольях, от бесшумного бега световых импульсов по квантовым шинам, от сжатой пружины сотен курсантских душ, затянутых в мундиры цвета звёздной стали. Арран Дэй шёл сквозь этот гул, чувствуя на спине тяжесть беззвучного шепота. Шёпота его имени.
«Дэй. Арран Дэй», – представлялся он, и в глазах собеседника вспыхивала та самая искра. Узнавания. Не его – легенды. Кейд Дэй. Чёрная Борода. Капер, чьи трюки с гиперпространством были эталоном наглой гениальности. Автор поэм-лоций, которые были шедеврами и кодексом пиратской чести одновременно. Он подарил семье состояние и вечное клеймо. Чтобы искупить это Арран мечтал не просто стать офицером. Он хотел найти то главное, что Кейд унёс с собой – ключ к «Дикому Космосу», – и использовать его так, чтобы все забыли о грабежах и запомнили только открытые пути.
Гигантское окно «Проспекта Первопроходцев» обрушивало на него бездну. В учебниках писали: «Космос статичен. Штормов нет». Ложь. Арран чувствовал их кожей. Фамильный дар – не интуиция, а иное восприятие. Прямо сейчас, глядя на, казалось бы, спокойный сектор Лиры, он едва улавливал на краю зрения слабую, словно мираж, рябь – след гравитационного прибоя от давно взорвавшейся звезды. Под кожей запястья щемило, будто вживлённый отвес качнулся в сторону невидимой пропасти.
Он был парадоксом Академии. На симуляторах навигации он творил чудеса, «ныряя» сквозь смоделированные варп-вихри с уверенностью сомнамбулы. На занятиях по Уставу и тактике – проваливался. Правила были для него мертвым языком, в то время как космос пел на языке поэм Кейда.
«Курсант Дэй. К командующему. Немедленно». Голос сервис-дроида прозвучал как щелчок затвора. Адмирал Вэй, человек с лицом из базальта и механической левой рукой, тихо жужжавшей на столе, изучал его. «Ваш послужной список – это диссонанс, Дэй. Гений и саботажник в одном лице». Его свинцовый взгляд был непроницаем. «Завтра. Сектор «Хаос». Учения. Вы – навигатор на «Стремительном». Считайте это последней официальной проверкой вашей полезности Флоту. И приготовьте ваши личные архивы. К ним может возникнуть… внеучебный интерес. Вас понял?»
«Так точно!» – ответил Арран, и внутри всё сжалось. Поэмы Кейда. Они уже были не просто памятью, а мишенью.
В каюте, под светом чужих солнц, он не открывал учебники. В его руках был потрёпанный планшет с наследием. «Где светит тройное солнце, но путь лежит в тени четвёртой…» Читая, он почувствовал не просто вибрацию – лёгкую, почти приятную тошноту, будто стоял на краю высокого моста. В воздухе перед текстом на миг заплясали, исказившись, строки света – его дар реагировал на зашифрованные координаты. Арран потушил свет. Во тьме звёзды висели, как якоря на невидимой карте, а между ними зыбилась, мерцая, рябь настоящих путей. Завтрашний курс в «Хаосе» был прописан в уставе. Но его нутро, наследник Чёрной Бороды, уже рисовало другой путь – извилистый, опасный и единственно верный.
