Глава 1. Петрович и однопроцентный кефир
Настоящий охотник знает – тишина бывает разной. Та, что царила сейчас в прокуренном подъезде девятиэтажки, где тусклая лампочка мигала с раздражающей непредсказуемостью, была тягучей и липкой, как подпортившийся мёд. Она впитывала в себя звук собственных шагов Арины, приглушала отдалённый гул города за стенами и звон в ушах. Это было беззвучие засады. Тишина паука, затаившегося в шёлковой воронке.
Арина стояла под дверью квартиры № 47, прислонившись лбом к прохладной, облупленной краске дверного косяка, прислушиваясь не ушами, а всем существом. Из-за створки доносились приглушённые звуки телевизора (какой-то старый боевик с характерными взрывами) и пьяные всхлипы.
«Плачет. Снова. А через полчаса он начнёт извиняться, а она – прощать. Цикл. Уже вызов ментов система пропускает. Знает, что бессмысленно. Или сил на это нет».
В животе у неё холодной тяжестью лежал комок ненависти, знакомый до тошноты.
Не к нему, нет. К системе.
К этому бесконечному конвейеру боли, где она была лишь функцией, грозным, но безличным механизмом сброса.
Пальцы в тонких кожаных перчатках сжали в кармане куртки ключи.
Люди – не ее добыча. Иногда она сожалела, что ее полномочия распространяются лишь на демонов. Демонов она чуяла за версту, их присутствие обжигало сознание, как удар током.
Этот мужчина, Сергей, был просто мразью. Обыкновенным человеческим отбросом, который самоутверждался, ломая жизнь женщины рядом.
«Как иногда хочется причинить зло во имя добра», – ехидно прошипел в голове внутренний голос, голос Арахны.
Он всегда звучал громче именно здесь, на пороге чужой боли.
Резко развернувшись, подошва ботинок бесшумно скользнула по полу, Арина бросила клочок призрачной паутины на коврик перед дверью в квартиру № 47. Адресный сюрприз. Возможно, если он упадет и сломает обе ноги, став на время беспомощным, не сможет мутузить жену. И у той будет время подумать… сравнить битую себя с небитой. Но процент того, что что-то поменяется, невелик.
Девушка вздохнула и пошла прочь.
Её собственная человеческая, слабая часть бунтовала.
Пусть этот «демон» – его собственный характер – живёт в нём и дальше. У тебя своя работа.
Но и у неё был предел, и сегодня она его достигла.
…
– Идеальный кандидат, я тебе говорю! – голос бабушки Виктории Петровны звенел, как натянутая струна, разрезая уютную тишину их кухни. – Образцовый феминист! Просвещённый! Книги умные читает!
Воздух в квартире был густым и насыщенным, как заваренный травами эликсир. Пахло воском от старинного комода, сушёным дымком полыни, развешанной пучками над дверью для очистки энергии, и сладковатым ароматом варенья из бузины – бабушкиного фирменного лакомства и антидота от мелких проклятий. Тикали старые настенные часы с маятником, отмеряя неторопливое течение времени в этом убежище.
