Надежда туманного замка.
Глава 1.
Надя.
Я шла по улице родного города, пиная жестяную банку из-под кукурузы, и настроение у меня было отвратительное, как, впрочем, и всегда в последние месяцы. Все мои подруги и одноклассники куда-нибудь да поступили, а я одна, как дура... Ыыыы, лучше об этом не думать. Но неприятные мысли всё равно лезли в голову: особенно на душе было противно и тоскливо из-за последнего заваленного экзамена — ведь всего двух баллов не хватило для поступления, всего двух! Никогда не забуду хоть и мягкой, но всё же натянутой улыбки пожилой деканши в очках и её слов: «Ну ничего, ничего, милочка, попробуете в следующем году». Фамильярное обращение и буквально вырванное у меня прямо из рук место на факультете биологии и здоровья человека окончательно вывели меня из себя. Истерику я, конечно, там не закатила, но по приходе домой наступил, что называется, откат. Я не помню, сколько пролежала на кровати и ревела без остановки: ведь я готовилась, я кучу денег потратила на учебники и больше года на их изучение, на подготовку уходило практически всё свободное время и... Вот результат. Не поступила.
С того момента прошло чуть больше двух месяцев, а сколько всего изменилось за это короткое время! Мои друзья и знакомые перестали со мной общаться, а при встрече на улице либо презрительно ухмылялись, либо отворачивались, делая вид, что меня не существует. Рита — лучшая подруга... бывшая лучшая подруга, начала учиться в торгово-экономическом колледже; Динара, которую я знала с младших классов, пошла на факультет общих гуманитарных дисциплин в нашем государственном университете, а я... я помогаю маме в её магазинчике цветов. И вот сейчас снова иду туда: утро, туман, моросящий дождь — осень, одним словом; как же я всё это ненавижу! Со всей силы пнув несчастную банку, я завернула за угол, чтобы дойти до мусорного бака, потому как вчера вечером никто не удосужился выбросить мусор, и этим пришлось заняться мне — по неписаному правилу разделения труда в доме, притом с утра.
Мама всегда поднималась пораньше, чтобы приготовить завтрак и уйти ни свет ни заря в магазин, но, поскольку цветы её интересовали больше всего на свете — даже больше моего провала, — про мусор она, конечно же, забыла. К горлу вновь подкатил ком, я всхлипнула и выронила пакет, а пока поднимала его, случайно им что-то зацепила, и на мостовую посыпалось далеко не самое приятное содержимое — рыбные очистки, подпорченные фрукты и пустые пакетики из-под молока и сока. «Да что же это такое!» — чуть не завопила я во весь голос, как вдруг услышала за спиной глухое рычание. Я медленно повернулась и увидела довольно-таки противную, да ещё и мерзко ухмыляющуюся рожу парня лет двадцати в потёртой, местами рваной кожаной куртке. Рычание же исходило от низкорослой собаки, не менее отвратительной, чем её хозяин: оскаленная морда и капающие на асфальт слюни к близкому знакомству не располагали, образ дополнял здоровенный шрам, по всей длине пересекающий белую морду.
