Где же тут «12»? Сразу не понять – вот залепленная жвачкой «11», подплавленная местными факирами «13», и наконец где-то между ними кнопка как съеденный грибком ноготь. Теперь можно спрятать бумажку с адресом, которую втиснула мне в руку та старуха с жуткими глазами без зрачков.
Каких только не встретишь нищих. Грязные, с опухшими лицами бомжи в подземных переходах, жалкие, скрючившиеся старушки с иконками в руках у магазинов. У церквей побирушки всех мастей, но больше всего цыганок с целым выводком наглой черномазой мелюзги, жгучими глазенками следящей за твоими руками, когда ты лезешь в карман или сумку за милостыней.
Но такой нищенки я не видел никогда. Что-то вроде черной мантильи с вуалью покрывало ее голову и аккуратное длинное серое платье. Она будто проникла из позапрошлого века в нашу жизнь. Я сам ощутил себя в каком-то странном пространственно-временном искажении. Тонкая кожа протянутой руки была похожа на безжизненный листок из старого гербария.
Стройная, статная, она могла бы сойти за молодую девицу, пока не заглянешь ей в лицо. Оно было старинно-благородным, хотя на секунду ее профиль мне напомнил почему-то крота. Все проходили мимо – как ни странно, не обратив внимания на нее. Я же столкнулся с ней взглядом. Она что-то беззвучно прошамкала своим кисетным ртом, но меня, как магнитом, притянула к ней инфернальная волна. Я прикован был ее пророчеством и не помню, как оказался у меня в руках обрывок бумаги с адресом, но понимал, что нужно скрыть его от братьев.
Боже, что за темнота! Каждый раз, входя в длинный аммиачно-душный коридор подобной многоэтажки, невольно испытываю ужас, будто оказался в гробу. Почти на ощупь нахожу нужную дверь, жму на клавишу звонка – похоже, он давно состарился: звучит скрипучая мантра вместо музыкальной трели. Никаких признаков жизни в ответ. Нажать еще раз? - И словно услышав мой вопрос, раздается неожиданно приятный женский голос:
- Не стоит. Достаточно одного раза, – дверь открывается… Когда-то в книге доктора Оливера Сакса я читал о некоем Верджиле1, которому после 40-летней слепоты вследствие плотной катаракты -произвели операцию, вернув зрение. Но этот человек, вопреки ожиданиям, не только не испытал облегчения, а тем более счастья от возможности видеть, но и обрел немало проблем с новым способом восприятия мира, который требовал ломки осязательных навыков, заменявших зрение. Он потерял чувство дистанции: машина, едущая совсем близко, виделась ему на отдаленном расстоянии; большое затруднение вызывало различение размеров и форм предметов: кошку от собаки он отличал по-прежнему, только погладив ее. Хотя нам, зрячим, трудно понять, что происходит с людьми, подобными Верджилу, а тем более, какие нейронные связи за это отвечают (это дело медиков), но, кажется, я испытал нечто подобное, едва открылась дверь.
