Эпоха перестройки навеяла перспективы нового развития для СССР. На ускорения экономики одни смотрели с яркими ожиданиями, в котором будет решён вопрос дефицита товаров, начнётся модернизация машиностроения, тяжелой промышленности, кадровая революция, ускорение процессов труда и внедрение новых технологий; но немногие начали тревожиться от новых реформ. Самостоятельность некоторых хозяйств и переход на хозрасчет тонко намекали, что союз стран движется в противоположную сторону от социализма. Ведь самостоятельность хозяйств обозначало полный контроль предприятий иными лицами, которые лишь контролируются государством, но не являются их полноценной частью. И у этих лиц могут быть иные или вовсе противоположные взгляды на развитие хозяйственного предприятия, в том числе и на курс социалистических стран.
Война в Афганистане остывала, но внутренняя напряжённость росла; обострение продовольственной проблемы, рост дефицита и очередей убеждали, что всё не так просто, как может показаться.
Никто и не предполагал, что всё движется к масштабным переменам, а достигнутая цель окажется полной сменой курса экономики стран союза.
Ночь. Большинство жителей Припяти спали крепким сном, чтобы завтра начать новый день, двигаясь к великому социалистическому будущему. Станиславу не спалось. Несмотря на то, что рабочая неделя была окончена, и следующие два дня он мог отдохнуть, ему никак не удавалось уснуть. Разум не хотел спать, а только размышлял об идеях, которые ему хотелось бы реализовать, пользуясь фотоаппаратом: какие места можно было сфотографировать, под каким углом и ракурсом, в какое время суток можно это сделать и где бы хорошо встать, чтобы фотография получилась красивой.
Ему нравилось фотографировать Припять. И в целом, ему нравился сам процесс: от идеи для фотографии до её воплощения из плёнки на фотобумагу. Несмотря на то, что город был исключительно предназначен, по большей части, для работников АЭС, в нём были интересные места, которые, под определённым ракурсом и человеческим взглядом, показывали свою тайную красоту, какую, просто так и случайно, не увидишь. И лишь фото могло её запечатлеть и передать человеческому глазу.
Станиславу даже удалось сфотографировать свою медсанчасть. Несмотря на то, что начмед смотрел на это косо, запрещать никто не стал. Врачи и руководство лишь предупредило Стаса, что фотографировать АЭС и её сотрудников запрещено, говоря это на всякий случай. Станислав запечатлел практически всё, что можно, и теперь эти снимки сохли в соседней комнате. Для него они передавали атмосферу больницы, которую, благодаря его стараниям, теперь можно увидеть не только больным и медперсоналу. Он смотрел на эти снимки без интереса, но он понимал, что, увидев их человек, который не трудится в медицине или не лечится, увидятся они ему будут совершенно иначе.
