Мурр.
Мурр.
Прыг. Прыг. Удар по мячику – тот, крутясь, катится к стене. Выжидаю паузу и бросаюсь в погоню. У переборки нарочито притормаживаю и, будто не успевая остановиться, боком врезаюсь в стену. Бом-м!
– Мурр! – Настя смеётся. – Ах ты, проказник.
Задрав хвост, иду к маленькой хозяйке. Задача выполнена – девочка отвлеклась от грустных мыслей, и теперь ей весело. Я радуюсь – если так можно выразиться о механическом существе. Ведь моя главная функция – быть рядом с Настей, играть с ней и развлекать её. И защищать, конечно.
На Базе было интереснее играть в охранника. Многочисленные штреки, пробитые в чёрной породе планетоида, таили множество секретов. Из одних следили злые глазки инопланетных мышей. Из других могло высунуться щупальце каменного осьминога, чтобы затянуть жертву в своё логово, сокрытое в недрах. А некоторые могли и вовсе засосать, чтобы выкинуть наружу, в лишенное воздуха ничто.
Конечно, это всего лишь игра. База была абсолютно безопасна. Хоть я и игрушка, созданная по образу домашних кошек – это такие животные с планеты Земля – в меня заложено базовое понимание, что такое безопасно и что такое вредно. Поэтому мы с Настей никогда не приближались к генераторам, не трогали силовые кабели и не выходили под Купол без маски. Вернее, Настя не выходила. Мне-то маска ни к чему.
Теперь мы летим на космическом корабле. База, служившая домом мне, Насте и тридцати двум ученым, оставлена. Мне жаль Базу. Если механическое существо может испытывать жалость. Именно там я был создан профессором Вишневецким, папой Насти. И другого дома я не знаю.
Люди погрузили кучу вещей перед отлётом. Но много пришлось и оставить. Я понимаю. Хоть и жаль. Нельзя взять с собой огромный прозрачный Купол, растянутый над кратером, в стенах которого располагалась База. Нельзя забрать тщательно пробуренные тоннели, в которых так весело было лазить и прятаться. Оставили и отслужившее своё исследовательские машины. Этих жальче всего. Эти верные слуги лишь грустно смотрели людям вслед распахнутыми портами, откуда вынули самое ценное – накопители памяти. Много часов учёные бережно переносили в корабль эти тяжёлые металлические шары. Профессор говорил Насте, что эти штуки очень важны. В них хранится результат их многолетней работы, всех их иследований. Что они там изучали, не знаю. Мне это не интересно. Но я очень рад, что они забрали меня! Значит, я тоже ценный.
Мурр!
– Ты знаешь, что это не настоящие окна? – спрашивает Настя, показывая на большой прямоугольный иллюминатор, за которым темнеет чернота космоса, изредка прерываемая каким-то вспышками. Смотреть там не на что. Планетоид Кайлас, в кратере которого пряталась База, давно скрылся из виду, и даже голубой мячик планеты, которую всегда было видно сквозь Купол, растворилась в черноте.
